Нечего и говорить о том, сколько дел у женщины по дому, когда четверо детишек, мал мала меньше, ползают по полу вигвама и тащат всё в рот. И как же невовремя случилось, что у Кекиик начала отсыхать правая рука. Рука была очень нехороша, — висела всё время, как перешибленная, — а всё из-за того договора, который был заключён у Кекиик с её названным братом Мескви из Кагакешши, по прозвищу Ветер в Голове. Дело в том, что в наших краях есть один обычай. Любые двое людей, если им хочется, могут пойти на Круг Богов, — это у нас посреди деревни, — и заключить между собой договор: если один из них когда-нибудь оказывается в смертельной опасности, ему на короткое время передаётся сила другого. Например, на одного в лесу нападают волки, и он преспокойно от них отбивается, имея при этом двойную силу удара, — а второй, который как раз сидит у себя дома, тут же роняет горшок с горячей похлёбкой, поскольку ему в эту самую минуту отказывает правая рука. Очень удобный обычай.

Если же говорить о Мескви из Кагакешши, то он в шестнадцать лет ушёл из дома неизвестно куда, и никто больше ни разу не видел его, да и не слышал о нём. Но судя по состоянию руки Кекиик, он теперь находился в смертельной опасности непрерывно, по пятнадцать раз кряду за день. И тут неизвестно было, сражается ли он в большой битве за какое-нибудь хорошее дело или просто шляется по кабакам, ввязываясь во все пьяные драки, а только Кекиик никак не могла искупать своих детей.

Другие женщины заходили помогать ей с детьми и с обедом, и вот что они говорили:

— Да сходи ты на Круг Богов и расторгни ты этот договор! Ну что ты мучаешься? Ведь твой Мескви всегда был оторви да брось.

Но Кекиик, поглядывая на свою руку, отвечала:

— Может, я и давно не видела Мескви, но я хорошо помню, что он был не простым человеком. Сказать по правде, не думаю, что наша деревня запомнится людям чем-нибудь, кроме того, что там жил Мескви. И хоть у него и ветер в голове, но головой этой он соображает покрепче вашего.