В кулаке у Левы оставалось еще шестнадцать рублей с мелочью сдачи, и все было уже куплено. Если бы Сенька стал просить купить конфет, Лева сумел бы ему грубовато ответить напрямик: "Ишь ты, ловкий! На свои покупай".

Но Сенька только водил по стеклу маленьким грязноватым пальцем и бескорыстно, деловито взвешивал достоинства лакомств: какое покислее, зато дольше сосать, а какое и хорошо, но враз растает во рту, и не распробуешь даже...

- На, подержи, - сказал Лева, передавая покупки Сеньке, и пошел к кассе.

Выйдя на улицу, они все сосали конфеты. Сеня одной рукой придерживал мелкий карман своей курточки, набитый леденцами, а другой бережно прижимал к груди две жестянки с крабами. Изнемогая от желания услужить, он все время повторял: "Давай я еще чего-нибудь понесу... мне не тяжело ни капли!.."

Они расстались у ворот. Через минуту Лева, вываливая покупки на стол в кухне, говорил матери, хлопотавшей у плиты с озабоченным лицом:

- Вот крабы, вот судак в томате... вот еще какая-то рыбина, продавщица уверяет, что вкусная. А вот я конфет взял... Народу в магазине много, уж не помню, почем они... Сдачу я тут кладу...

На душе у него было очень противно, когда он это говорил. Единственное, что могло бы немного поддержать его, - это если бы мать начала проверять, что сколько стоит. Тут была бы все-таки борьба, опасность, надо было бы выкручиваться, и можно было бы даже почти совсем искренне обидеться, что его подозревают.

Но мать, не оглядываясь, распахнула дверцу духовки и окунулась, держа в руке зажженную лучинку, в пахнущий горячим тестом и капустой пар. Она вся была поглощена волнующим моментом рождения пирога. Ей было вовсе не до сдачи.

Лева уныло поплелся в комнаты, раздумывая о том, что надуть человека, который тебе верит, мало того что стыдно, но как-то вовсе и неинтересно. Фу, нехорошо!.. Хоть бы сказала: "Положи, потом проверю". Все-таки легче было бы. А то: "Положи в сумочку".