Автор - Анатолий Азольский

Кровь

Имя Анатолия Азольского уже давно стало брендом. Оно известно не только читателям, но и телезрителям. Произведения Азольского всегда отличаются сложной, авантюрной фабулой и остросюжетностью. Многие из них заслужили высокие литературные награды, по ним снимаются кинофильмы, которые становятся бестселлерами. Автор нашумевшего «Диверсанта» представляет свой новый, не менее захватывающий, роман «Кровь». Глубоко проникая в психологию войны, Азольский проводит мысль, что военные условия уравнивают противников, после чего у них возникает ощущение войны как тяжкого кошмара, «коллективного самоуничтожения людей». Став бытом, война начинает казаться бесконечной, теряет изначальные смыслы. И на этом этапе складывается еще одна форма противостояния — уже не с противником, а с самой войной.

Диверсант

Война уже давно закончилась, а иногда кажется, что она до сих пор продолжается. Роман «Диверсант» А. Азольского именно об этом, то есть о войне как понятии философском, показывающем все, на что человек способен, а на что нет. Да и человек ли он вообще. Начало романа поистине спринтерское: его юный герой Леня Филатов с чемпионской скоростью становится хорошо обученным бойцом, быстрым на расправу с врагом-человекоубийцей. Но автор книги не из тех, кого удовлетворяют гладкие обстоятельства и целлулоидные герои. Где и в какой части романа ни находился бы Леня, ему всегда надо чувствовать себя человеком, а не автоматом-пулеметом Дегтярева. И потому те, кто лихое начало романа принял за дебют боевика, начинают испытывать нетерпение: а почему автор не торопится делать Леню таким, как его учитель по прозвищу Чех, тратя сюжетное пространство и время на «лирику» — переживания по поводу брошенных им родных мест, встреченных им женщин? Леню во всех его скитаниях не отпускает от себя мелодия «мананы», которую играет на флейте его первая любовь — грузинка Этери. Научится он и «подгонять» под себя свое тело в минуты опасностей, близких и дальних, под «уже созданные воображаемые финалы» (упражнение: «подменять березу елью»). Познает он и радость первых побед и первую женщину. Не будет одного — возврата к «манане», то есть в мирную жизнь. Слишком много он убивал, слишком крепкой, кровавой порукой связан Леня с друзьями-диверсантами. Но еще теснее — с теми, кто эти диверсии, часто бессмысленные и безрезультатные, планировал и проваливал. Эти «якоря», которые и утянут его на дно нелегальной жизни и после войны (работа лабухом-аккордеонистом, официантом и др.). Не такова ли и сегодня жизнь нашего современника, принесшего в жертву «механической» жизни жизнь духовную? О горькой науке прозрения сквозь видимость успеха и написан этот роман. Яранцев Владимир

Женитьба по-балтийски

Морская лирическая повесть

Затяжной выстрел

Кандидат

Клетка

Повести, составившие книгу, написаны в последнее десятилетие, но задуманы много раньше. Острые по форме, необычные по содержанию, все они внутренне напряжены интригой, тайной, героями, которые вдумываются в смысл своей судьбы и непростой профессии, будь то служба оперативного сотрудника или работа конструктора противоракетных систем. В сборник входит и повесть «Клетка», отмеченная литературной премией Букера (1997 г.).

Лопушок

Монахи

В ГРУ от американского агента майора Кустова начали поступать странные шифровки. Чтобы разгадать их смысл, в США прибывает полковник Бузгалин, опытный разведчик и психоаналитик. Когда обнаруживается очевидное умопомешательство агента, Бузгалин вывозит его из США, доставляет кружным путем в СССР, подчиняя себе сумасшедшего Кустова тем, что временами погружает его мозг в Средневековье, в монашество, где братство соседствует с беспрекословием. За время скитаний Бузгалин настолько полюбил брата своего по монашеству, что накануне суда проникает на заседание медицинской комиссии и, вовлекая Кустова в Средневековье, спасает его от неминуемого расстрела — ценою собственной карьеры. Советское средневековье — это 70-е. Война тогда была холодной, а оружие — устным. Борьба за мировую справедливость выглядела как разведдеятельность государств, делившихся на два лагеря: капиталистический и социалистический. Шпионы имели матерей, женились и разводились, рожали детей…

Облдрамтеатр

Гиперболизированные, доведенные до логического конца излюбленные ситуации Анатолия Азольского начинают приобретать опасно пародийные черты. Непотопляемость героев клетки, их выживаемость в любых условиях говорят о совершенно новом типе литературы - смешении жанров фэнтези, детектива и плутовского романа.

Связник Рокоссовского

Севастополь и далее

Рассказы о военно-морских людях

Полковник Ростов