- Вы никогда ничем его не оскорбили?

- Никогда.

- Вы абсолютно в этом уверены?

- Абсолютно. Вы так и не можете понять, что мы вращаемся в разных сферах. Не хочу без конца повторяться, но должен вам напомнить, что я королевский министр, а он какой-то безвестный лейбористишка. Да и наши политические платформы настолько различны, что всякое общение между нами исключено.

- Я ничем не смогу вам помочь до тех пор, пока вы не расскажете мне всю правду.

Лорд Маунтдраго вздернул брови, и в его голосе послышались металлические нотки:

- Я привык, что мне верят на слово, доктор Одлин.

- Вы не сделали этому человеку ничего такого, что он мог бы счесть за оскорбление?

- Хорошо, я расскажу вам все, что может представить какой-то интерес. Гриффитс был избран в парламент на прошлых выборах и почти с самого начала стал совать нос не в свои дела. Сам он из шахтеров, в молодости работал в забое, а потом был учителем и журналистом. Этакий, знаете ли, интеллигент-недоучка из низов - на грош амуниции, на фунт амбиции, с тех пор как ввели обязательное образование, много их, таких, развелось. Вид у него заморенный, шея, как у гуся, лицо землистое, весь он какой-то растрепанный. У Гриффитса язык хорошо подвешен, он поднахватался верхушек, партийные бонзы при всяком удобном случае стали выпускать его на трибуну. Он, видите ли, возомнил себя специалистом по внешней политике и без конца докучал мне дурацкими и надоедливыми запросами. Признаюсь, я сразу же вознамерился осадить его самым решительным образом. До меня дошли слухи, что Гриффитса прочат в министры в лейбористском правительстве: поговаривают даже, что его могут сделать министром иностранных дел. Идея смехотворная, но не такая уж несбыточная. Однажды мне пришлось выступать с заключительным словом в дебатах по внешней политике, которые открылись речью Гриффитса. Он говорил битый час. Я решил, что представился случай с ним разделаться, и, клянусь богом, сэр, я с ним разделался.