Но могла ли Гульда утаить что-либо от брата? Не появится ли тогда трещина в их крепко спаянной дружбе? Нет, такую дружбу предавать нельзя! И Гульда решилась все ему рассказать.

— Ты никогда не слыхал об этом Сандгоисте, бывая в Драммене? — спросила она.

— Никогда.

— Ну так вот, Жоэль, наша мать знала его, по крайней мере, по имени.

— Она знала Сандгоиста?

— Да, братец.

— Но я ни разу не слышал, чтобы она упоминала о нем.

— И все-таки он был ей знаком, хотя она и не видела этого человека до его приезда сюда.

И Гульда рассказала брату о подозрительном поведении визитера

— Я думаю, Жоэль, лучше у матушки ничего не спрашивать. Ты же ее знаешь: от расспросов ей будет еще хуже. Надеюсь, пройдет время, и мы сами узнаем, что кроется в ее прошлом. Если Оле, по милости Господней, вернется к нам и нашей семье будет угрожать какое-нибудь несчастье, мы втроем, по крайней мере, разделим его с матушкой.

Жоэль с напряженным вниманием выслушал сестру. Да, похоже было на то, что их матушка попала в роковую зависимость от этого Сандгоиста. Очевидно, он явился в Дааль с целью оценить ее имущество. В этом сомневаться не приходилось. Иначе что же означал поступок фру Хансен, разорвавшей счет гостя, которому это показалось вполне естественным?

— Ты права, Гульда, — решил Жоэль, — я ничего не скажу матери. Может быть, потом она и сама пожалеет о том, что не доверилась нам. Ох, лишь бы не было слишком поздно! Как она, верно, страдает, бедняжка! И зачем так замыкаться в себе, неужто она не понимает, что сердца ее детей открыты для всех ее несчастий?!

— Когда-нибудь она поймет это, Жоэль.

— Да, я уверен. А пока подождем. Но никто не запретит мне разведать, что за личность этот самый Сандгоист. Может, господин Хельмбе знает? Я порасспрошу его, как только попаду в Бамбле, а если понадобится, наведу справки и в самом Драммене. Там-то уж нетрудно будет узнать, чем занимается этот человек, какими делами ворочает и что о нем думают другие…