- О, умоляю вас, Ольга! - прижал тот руки к груди. - Не обижайте меня. Я не ценю и не считаю денег, но я очень хочу, чтобы вы их взяли, именно вы, именно вы!

- Считайте, что она их взяла, - потянулся Володя к купюре, но Бурмистров предостерегающе накрыл бумажку ладонями, словно свечу от ветра.

- Нет, нет, нет! Я умоляю взять только Ольгу, одну только Ольгу! Взять от чистого сердца, взять просто... как обыкновенную... как это... как ничего!

- Возьми, Оль, - кивнула Витка. - Не расстраивай человека.

- Ольга, возьмите, умоляю!

- Возьми, возьми... - поморщился Володя.

Ольга, поколебавшись еще минуту, взяла деньги и убрала в карман своих брюк цвета морской волны.

- Спасибо, огромное вам спасибо! - затряс плешивой головой Бурмистров.

Ольга хмуро взяла вилку и нож и занесла их над мясом так, словно в тарелке лежал кусок железа.

Вагон сильно качнуло.

Ольга сглотнула, воткнула вилку в мясо и решительно отрезала.

- Только не спешите, умоляю вас, не спешите... - прошептал Бурмистров.

Володя налил ей пива. Оля поднесла вилку с кусочком мяса к губам, сняла мясо зубами и стала медленно жевать, глядя в тарелку.

Жилистое смуглое тело Бурмистрова словно окаменело; вцепившись руками в край стола, он смотрел на Ольгин рот; мутные глаза его выкатились и остекленели, словно ему вкололи большую дозу неизвестного наркотика.

- И это нэ... - пролепетали его посеревшие губы. - И это нэ...

Витка и Володя во все глаза смотрели на него.

"Чувачок балдеет, а?! Убиться веником..."

"Пиздец всему. Просто пиздец..."

Оля ела, дав себе жесткий приказ ни разу не взглянуть на Бурмистрова. Сначала это получалось, и она даже не особенно спешила, накалывая вилкой палочки картошки и подгребая зеленый горошек. Но бормотание Бурмистрова становилось все настойчивей; из его груди что-то рвалось через рот со сжатыми зубами, плечи вздрагивали, голова мелко дрожала.