Но это случалось только на самой сильной ноте воя, когда звуковая волна подхватывала всю стаю. Кобелек старался изо всех сил. Он исторгал из себя звук такой силы, что уже сам не слышал его, и мог судить о его мощи только по тому, как он стремительно приближался к лунному светлому кругу, чувствуя нарастающее неодолимое желание ухватить зубами блестящий край. Наконец это ему удалось. К удивлению, вкус Луны оказался пресным и прохладным, как тающий на весеннем Солнце снег. Вместе с проглоченным лунным куском кобелек почувствовал, как меняется что-то внутри его, словно в его шкуру внедряется иное существо.

Согласно старинным преданиям, вкусившие Луну становятся избранными, они обретают необыкновенные способности, которых нет у простых собак: они могут понимать всех животных, от крохотных комаров до морских великанов — китов. В одно мгновение превращаются в других животных. Даже в людей. Но в превращении в человека таилась какая-то опасность.

Вой слабел. На восточной половине неба появилась красная полоса, и по мере ее усиления слабел и затихал собачий вой.

Дневной рассвет в полярную ночь на какое-то время побеждает синюю мглу, возникает очерченный дальними остроконечными хребтами горизонт, лишь остаются залитые непробиваемой темнотой и заполненные до краев стужей долины, похожие на незаживающие, глубокие царапины на покрытой плотными снегами земной поверхности.

И вдруг словно отрезало неким острым резцом, и последний звук откатился от собачьей стаи, упал на морской лед и медленно ушел вдаль, где в трещинах плескалась тяжелая океанская вода. Новообращенный Лунник посмотрел на небесное светило. Светящийся диск был уже не такой идеально круглый. Сбоку виднелась какая-то щербинка. Может быть, это след его зубов?

Собаки медленно возвращались в скальную пещеру. Семеня позади стаи, молодой кобель слышал: Лунник, Лунник… Теперь это была его новая кличка.

Он шел позади двух молоденьких сучек, от которых остро пахло чем-то завлекающим, призывным.