— Ты почему отворачиваешься от сучек?

— Я не хочу жениться на собаке.

От удивления Четырехглазый широко зевнул, показав еще крепкие, но уже изрядно стертые желтые клыки.

— Но природой заведено так, что каждая порода живых существ продолжает себя через себе подобных, — заметил Вожак. — Ты не нерпа, не лахтак, не птица, не белый медведь, не морж… Или ты совсем не хочешь жениться?

— Когда-нибудь я женюсь, — ответил Лунник. — Но не на собаке.

— Чем тебе так не понравились наши молодые сучки? Гляди — они не сводят с тебя глаз, трутся около тебя, обволакивая запахом желания. Эх, будь я помоложе… А ты хорошо подумал?

— Завтра на рассвете, когда Луна еще раз будет обгрызана, — ответил Лунник, — я ухожу.

— Одинокий пес, — заметил Вожак, — рискует погибнуть еще в самом начале пути.

— Я воспользуюсь даром превращений, — уверенно ответил Лунник.

— Однако не забывай, что изначально ты — собака. И никогда не поддавайся соблазну превращения в человека. Это гибель для тебя. Оттуда уже нет возврата.

— Я всегда буду помнить о своем благородном происхождении, — гордо ответил Лунник.

Весть о том, что Лунник уходит из стаи, мгновенно распространилась среди собак, и больше всех опечалились молодые сучки, влюбленные в этого красивого, ладного, полного мужественной силы кобелька. Многие мысленно осудили его, но другие пожалели, что у них не хватает решимости так круто изменить жизнь.

Сам Лунник уже чувствовал некое отчуждение от остальной стаи, внутренняя дрожь пробегала по его телу от мысли о будущих приключениях. Что его ждет впереди? Как сказал Четырехглазый Вожак, мир полон опасностей и, если не быть осторожным, можно расстаться с жизнью уже на пороге скальной пещеры. Несмотря на кажущуюся безжизненность, зимняя тундра кишит голодным зверьем, затаившимся в засаде, чтобы напасть на зазевавшегося. Прежде всего дикие волки, не брезговавшие своими дальними родичами — собаками.