- Лопатой неловко, до дна в ином месте, пожалуй, не достанешь, - сказал Владимир.

- Оно правда, что неловко.

Я присел на могилу в ожидании Ермолая. Владимир отошел, для приличия, несколько в сторону и тоже сел. Сучок продолжал стоять на месте, повеся голову и сложив, по старой привычке, руки за спиной.

- Скажи, пожалуйста, - начал я, - давно ты здесь рыбаком?

- Седьмой год пошел, - отвечал он, встрепенувшись.

- А прежде чем ты занимался?

- Прежде ездил кучером.

- Кто ж тебя из кучеров разжаловал?

- А новая барыня.

- Какая барыня?

- А что нас-то купила. Вы не изволите знать: Алена Тимофеевна, толстая такая... немолодая.

- С чего ж она вздумала тебя в рыболовы произвести?

- А Бог ее знает. Приехала к нам из своей вотчины, из Тамбова, велела всю дворню собрать, да и вышла к нам. Мы сперва к ручке, и она ничего: не серчает... А потом и стала по порядку нас расспрашивать: чем занимался, в какой должности состоял? Дошла очередь до меня; вот и спрашивает: "Ты чем был?" Говорю: "Кучером". - "Кучером? Ну, какой ты кучер, посмотри на себя: какой ты кучер? Не след тебе быть кучером, а будь у меня рыболовом и бороду сбрей. На случай моего приезда к господскому столу рыбу поставляй, слышишь?.." С тех пор вот я в рыболовах и числюсь. "Да пруд у меня, смотри, содержать в порядке..." А как его содержать в порядке?

- Чьи же вы прежде были?

- А Сергея Сергеича Пехтерева. По наследствию ему достались. Да и он нами недолго владел, всего шесть годов. У него-то вот я кучером и ездил... да не в городе - там у него другие были, а в деревне.

- И ты смолоду все был кучером?

- Какое все кучером! В кучера-то я попал при Сергее Сергеиче, а прежде поваром был, - но не городским тоже поваром, а так, в деревне.

- У кого ж ты был поваром?

- A y прежнего барина, у Афанасия Нефедыча, у Сергея Сергеичина дяди. Льгов-то он купил, Афанасий Нефедыч купил, а Сергею Сергеичу именье-то по наследствию досталось.