Теперь подняла руку Вера Игнатьевна:

— Газа-то у нас временно нет. Скоро привезут. А ванну Игорь обещал привезти и установить. Заодно — и какую-то там нагревательную систему…

— И ты не поняла, — перебил Веру Игнатьевну Андрей. — Знаю я эти деревенские нагревательные системы. Все равно нужны уголь да дрова. А я вам предлагаю квартиру в городе!

— Что? — приставил ладонь к уху Илья Трофимович: не ослышался ли?

— Квартиру в городе.

— Это к-как? — заикнулась Вера Игнатьевна.

— Очень просто.

— А хату куда?

— Никуда. Хата как была ваша, так и останется. Планец у меня один имеется. Я ведь на рыбалке не только окуней таскал, но и кое-что обмозговывал. Посмотрел я на ваши зимние условия жизни и ахнул. Тяжело. Скучно. Однообразно. А у вас есть выход. И я, Илья, удивлен, что ты его до сих пор не нашел. И даже не пытался искать…

Илья Трофимович снова приставил ладонь к уху: ну-ка, ну-ка! Что у тебя за планец, брат Андрей?

А тот не торопился. Медленно допивал последнюю чашку, искоса поглядывая то на Илью Трофимовича, то на его жену. Поглядывал и уже заранее радовался своей прозорливости: «Сейчас я вам такую идею выдам, простаки вы сельские, что ахнете. Хотя ахать тут нечего: то, что я предложу, у нас в Пензе — не редкость».

— Так вот, — поставил Андрей чашку; положил ногу на ногу; одной рукой облокотился на спинку стула, другой — на стол. — Слушайте внимательно и мотайте, как говорится, на ус. Сын ваш Игорь с женой и дочерью живет в городе в двухкомнатной квартире. В кооперативной. Деньги на кооператив дали вы. Так? — Илья Трофимович трижды согласно кивнул. — Выходит, вы имеете полное право, выписавшись здесь, прописаться у Игоря. Тесновато у него? Согласен. Но не обязательно там жить. Первое время в городе можно только числиться. Дальше. Илья как инвалид третьей группы, как участник войны имеет льготу на первоочередное расширение жилплощади. Он становится на очередь и через год-два получает новую квартиру.