- Да небеса-то... эт что, по-твоему? Это же нормальный воздух! Попробуй усиди на ем. А если б небеса, скажем, твердые были, то как тогда через их звезды видать? Ты через стенку много видишь? Что?

Считая, что против таких доводов не попрешь, Николай повернулся к квартирантам:

- Об чем я говорил? А-а... про месяц.

- А у попа спрашивал, где бог сидит?

- Спрашивал. "В твоей, - говорит, - глупой башке он тоже сидит". У нас поп сурьезный был.

Поспорили еще о том, нужно земле удобрение или нет. Николай твердо заявил, что нет. Навоз - туда-сюда, а что соль какую-то привозят некоторые, это от глупости. И от учения, кстати.

Пошли в баню. Разделись при крохотном огоньке самодельной лампочки. Николай окупнулся и полез на полок.

- Ну-ка бросьте один ковшичек для пробы.

Платоныч плесканул на каменку. Низенькую баню с треском и шипением наполнил горячий пар. Длинный Кузьма задохнулся и присел на лавку...

На полке заработал веником Николай. В полутьме мелькало его медно-красное тело; он кряхтел, стонал, тихонько матерился от удовольствия... Полок ходуном ходил, доски гнулись под его шестипудовой тяжестью. Веник разгулялся вовсю. С полка валил каленый березовый дух.

Кузьма лег плашмя на пол, но и там его доставало, - казалось, на голове трещат волосы. Худой, белый, со слабой грудью, Платоныч отполз к двери, открыл ее и дышал через щель.

- M-м... О-о! - мучился Николай. - Люблю, грешник!

Наконец он свалился с полка и пополз на карачках на улицу.

- Ну и здоров ты! - с восхищением заметил Платоныч.

Николай, отдуваясь, ответил:

- У нас отец парился... водой отливали. Кха!.. Насмерть заходился.

- Зачем так? - не понял Кузьма.

Николай не сумел ответить - зачем.

- Поживешь, брат, - узнаешь.

Уходили из бани по одному. Первым - Кузьма.

Вошел в избу и лицом к лицу столкнулся с Клавдей. Она была одна.

- Скидай гимнастерку, ложись вон на кровать, отдохни, - сказала без дальних разговоров.