- Дура, дура... Кхах! Вот дура-то! Выдумывает - сидит что ни попади. Ну зачем ты так? - он сморкался в платок, возился на стуле, доставал кисет. - Она думает: мне это горе...

Степанида подходила к мужу, небольно шлепала его по круглому упрямому затылку:

- Притих?

У них было одиннадцать детей.

Два старших сына погибли в империалистической, в шестнадцатом году, одного зашибло лесиной, когда готовили плоты по весне. Один служил в городе милиционером. До последнего времени он часто приезжал к родителям в гости. Когда появлялся в деревне - крупный, красивый, спокойный, - у стариков наступал светлый праздник. Они гордились сыном.

С утра до ночи хлопотали, счастливые, - старались, чтоб все было, как у добрых людей. Собирали "вечер".

Выпив, пели старинные песни.

Зачем я стретился с тобою,

Зачем я полюбил тебя?

Ведь мне назначено судьбою

Идти в доле-кие края...

Хорошо пели.

Сергей Федорыч, облокотившись на стол, сжимал в руках маленькую рыжую голову и неожиданно красиво запевал любимую:

Эх ты, воля моя, воля,

Воля вольная моя!..

Степанида украдкой вытирала слезы и говорила сыну:

- Это он, когда еще парнем был, шибко любил эту песню.

Была одна противная слабость у Сергея Федорыча: хватив лишнего, любил покуражиться.

- Кто я?! - кричал он, размахивая руками, стараясь зацепить посуду на столе. - Нет, вы мне скажите: кто я такой?!

Степанида смотрела на него молча, с укоризной - умно и горько. Сергей Федорыч от ее такого взгляда расходился еще больше.

- А я вам всем докажу! Я...

Сын легко поднимал его на руки и относил в кровать.

- Зачем ты так, тятя?.. Ну вот, родимчик, все испортил.

- Федя! Сынок... Скажи своей матери... всем скажи: я - человек! Они у меня в ногах будут валяться! Я им!..