А пейзаж был действительно чудесным: пологие зеленые холмы, усеянные цветами, пчелы, закрывшие жужжащей сетью полнеба, алыча, покрытая вешним цветом — словно невидимый курильщик выпустил из гигантской трубки несколько клубов дыма и они невесомыми облачками легли на склон холма. На душе было легко, я был подростком и, насвистывая, вышагивал, держа руки в карманах. А где-то далеко-далеко от меня грохотала война.

Как— то вечером хохлатка внезапно исчезла: лисица ли ее утащила, хорек ли задушил, никто так ничего и не понял. Мать, конечно, страшно рассердилась, а мы с сестрой и думать забыли про всякие там фрикасе и бульоны и снова довольствовались фасолью и капустой. На этом бы все и кончилось, но на четвертый или пятый день хохлатка, как ни в чем не бывало, снова появилась на нашем дворе, остановилась на пороге нашей комнаты и закудахтала: «Ко-ко-ко…» Мать тотчас схватила ее и привязала бечевкой за ногу возле центрифуги для перегонки меда, которая стояла на террасе. Хохлатку это обстоятельство ничуть не смутило, она улеглась под центрифугой, время от времени повторяя свое «ко-ко» и поднимаясь лишь при приближении незнакомых людей, точно кто-то объяснил ей, что некрасиво валяться в постели, когда к тебе пришли гости. Ее поведение озадачило меня, я стал присматриваться к ней, и оказалось, что она действительно умеет себя вести на людях. Однажды я попросил мать впустить хохлатку в комнату, чтобы она могла полакомиться крошками, падающими со стола. Но хохлатка осталась стоять у порога и приблизилась к нам только тогда, когда я подозвал ее. Она медленно подошла ко мне, осторожно взяла клювом крошку, с достоинством развернулась и проглотила угощение лишь у двери. Каким-то своим куриным инстинктом она чувствовала, что ей не место за людской трапезой, и потому деликатно принимала свою порцию, а затем чинно удалялась.

Я уговорил мать отвязать хохлатку, чтобы та могла свободно ходить по дому и двору. Курица настолько привыкла к нам, что мы уже не опасались ее побега. И Цонка, так мы окрестили хохлатку, преспокойно разгуливала по двору в ожидании очередной субботы. Все зависело от моего отца: если он приедет к нам с пустыми руками, то дни ее сочтены.