На главной улице они остановились у витрины кондитерского магазина.

- Хочешь тянучек? - спросил Борис.

- Вообще-то очень хочу, - Валдонис боязливо оглянулся на остановившуюся свиту, - да ведь понимаешь...

- К черту! - рявкнул Борис и, стремительно, легко, элегантно войдя в магазин, через головы очереди купил полтора килограмма тянучек.

Валдонис, набив рот тянучками, вдруг подмигнул Борису и, вызывающе подпрыгнув, коснулся рукой уличного фонаря. Свита восторженно заревела.

Хохоча, как безумные, парни понеслись по улице, прыгая возле каждого столба и раскачивая фонари. На перекрестке, пошептавшись - раз-два-три, разом сделали сальто. Потом приподняли и поставили на тротуар легонький "Москвич". Немного побоксировали и снова помчались, махнули через забор городского парка, промчались по аллеям, навели шороху на площадке аттракционов и снова понеслись... Свита, задохнувшись, отстала.

Они сели под вчерашней Борисовой сосной, отсмеялись и замолчали. Где-то играла музыка, подавали гудки буксиры из порта, по мосту ползла светящимся пунктиром автоколонна.

- Вообще-то в мире много таких, как мы, - сказал Борис.

- Восемнадцать тысяч девятьсот семьдесят два человека выше двухметрового роста, - сказал Валдонис. - Это по данным ЮНЕСКО. Довольно много, но ведь среди них есть и больные.

- Да, гипофиз, - сказал Борис. - Но мы с тобой, Юстас, нормальные.

- Да. Так. Мы нормальные, - согласился Валдонис.

Они спустились к реке и пошли вверх по течению, увязая то в песке, то в мокрой глине. Вскоре они оказались на маленьком, совершенно пустынном пляже. Высокий берег нависал над ними своими корягами, длинными корнями сосен, тускло светился песок, мимо шли волны, ртутно поблескивая под затуманенной луной, на противоположном берегу слабо светилась цепочка огней, похоже было на какую-то набережную. Они остановились и стали смотреть на реку, на цепочку неведомых огней. Здесь, в пустоте, они не чувствовали себя гигантами, просто двумя людьми на берегу реки.