— Ведь Лешка мне говорит, что он Онегин и такой, как в начале, а не в конце романа, и хочет таким оставаться всегда. Но я не верю этому! Не верю. Этого не может быть! Он не Онегин.

— Я тоже так не считаю. Если уж на то пошло, он скорее Печорин.

"Что ты говоришь! Чем же это лучше для меня, если он на Печорина смахивает? Разве это меняет дело?" — подумала я, а сказала другое:

— Знаешь, мне кажется, что он не Онегин и не Печорин, а только так изъясняется в силу вздорности своего характера…

— Да… — задумчиво протянул мой собеседник, — сдается мне, из-за своего упрямства многое в жизни он потеряет.

"Легко говорить: "Он потеряет". Если бы только в этом была проблема. Если бы, куражась, лишь себя наказывал он. А он ведь и других наказывает! Я же чувствую, что нравлюсь ему. А он, прикидываясь Онегиным, сколько боли мне причиняет! И до каких пор это может продолжаться?!" — подумала я, а сказала следующее:

— Эх, Ваня, если бы ты только знал, в каком я положении! Сердцу ведь не прикажешь… — и тут, решив, что самое время сменить тему, заявила — С тобой ведь тоже что-то творится. Как у тебя с Ниной?

— Рассчитался.

— Что значит — рассчитался?

— То и значит: рассчитался и все. Зачем морочить себе и другим голову? Это к хорошему не приведет.

"Странно, почему он так говорит? Раньше он так грубо не выражался. Если бы это он к чертям девицу послал, то он не был бы такой печальный. Не он ей, а она ему, надо полагать, дала от ворот поворот…

— Нет, Ванюша, с тобою определенно что-то происходит. Уж не поймала ли тебя в свои сети Лина Лазейкина?

— С чего это ты взяла? Нет, бесспорно.

— От Лины столько мальчишек без ума, что как только кто-нибудь из них влюбится, мне все кажется, уж не в нее ли опять? — я невесело засмеялась.

— Вот еще! Не всем же сохнуть по ней.

— Вань, а как Рита?

— Какая Рита? — собеседник мой приподнялся над столом, затем снова об него облокотился, но тут же выпрямился. Короче говоря, задергался. Я даже перепугалась: что с ним?