Я улыбнулась, услышав решительные нотки в ее голосе. Так сложилось, что она могла себе позволить менторский тон в отношении меня, я же обладала правом сослагательного наклонения.

– Спасибо, Галина Борисовна, большое спасибо, но мне лучше будет дома. У меня временами так болит вот здесь, – я постучала себе в середину груди, – что я становлюсь безумной. Я сплю с этаминалом натрия, а с утра принимаю мепробомат. И все равно истекаю слезами, и говорю, говорю с ним, говорю. Это как бред. Я не могу остановиться. Я не хочу обременять вас плачущим и бредящим привидением. Я поговорила с вами, и мне уже легче.

Я выживу, я что-нибудь придумаю.

– И что же вы придумаете? – Она склонила голову набок как птица и посмотрела на меня одним глазом. Если бы я была в нормальном состоянии, мне стало бы страшно, так пронзителен был ее взгляд, но я только нервно хихикнула.

– Я решила купить себе собаку и уже дала объявление.

– Ну-ну. – Она склонила голову на другой бок и посмотрела другим глазом.

2

Через два дня в дверь моей квартиры позвонили. Я открыла и увидела перед собой Галину Борисовну. На поводке она держала огромную собаку породы водолаз.

– Сонечка, если не ошибаюсь, вы хотели собаку-подростка, и эта порода была в списке перечисленных вами. Его зовут Лео. Ему чуть больше года. Он чистоплотен и очень умен. Есть недостатки в дрессировке – не очень послушен, но, в общем, характер неплохой. Мы будем стоять на пороге? – Она улыбнулась левой стороной рта, правая оставалась серьезной.

Я остолбенела от неожиданности и стояла в дверях с открытым ртом, услышав последние слова, просто посторонилась, позволив им войти. Галина Борисовна щебетала, не упоминая нашу недавнюю встречу. Не думаю, что она обиделась на мой отказ принять ее помощь, но уверена – беспокоилась обо мне. И вот, в присущей только ей манере, появилась с собакой. Где она ее взяла?