Но, когда он, будучи изрядно «подшофе», добрался до этого временного пристанища, его остановил вкрадчивый голосок:

— Господин поручик…

— М-м-м… — Думитраш завертел головой и увидел, как от стены отделилась тоненькая фигурка. — Мадемуазель… Вам чего?

— Господин поручик, а вас не устроит приз попроще? — и из-под белой накидки на Думитраша сверкнули глаза-бесенки.

— Приз?… Попроще?… — Думитраш кинул взгляд вдоль пустого коридора. — Вполне…

Где-то в подсознании мелькнуло, что он вроде бы видел эту девушку за соседним столом и даже, кажется, улыбался ей, но сейчас ему было не до этого, поскольку хмель и летняя ночь дружно ударили поручику в голову. Он только помотал головой, сгреб неизвестно откуда взявшуюся мадемуазель в охапку и буквально на руках внес в адъютантскую комнату.

— Что?… Что вы делаете?… Пустите… — забилась мадемуазель, тщетно пытаясь вырваться.

— Бер-р-ру пр-р-риз… — радостно зарычал поручик и, опрокидывая доверчивую мадемуазель на кровать адъютанта, враз задрал вверх все ее многочисленные юбки.

Напрасно билась в руках поручика явно попавшая впросак мадемуазель, и когда она наконец смирилась с тем, что произошло, то (наверняка в виде отмщения за вероломство) так взялась за своего партнера, что быстро трезвеющий Думитраш сразу понял, что спать ему в эту ночь не придется…

Зато когда раннее утро заглянуло в комнату с разбросанными по углам предметами туалета и висящими на золоченом бра штанами поручика, мадемуазель самозабвенно ласкала немного подуставшего Думитраша, и глаза ее, несмотря на темные полукружья, светились искренним женским счастьем…

Взаимная нежность в конце концов достигла такого предела, что, помогая одеваться вконец обессилевшему поручику, мадемуазель влюбленно заглянула ему в глаза.