— Нет-нет! Не отговаривайте. Я пойду: они в тюрьме, а я!..

— Где у вас ключ?

Ключи, целая связка разных, звенящих в руках, как колокольчики, ключей висела на гвоздике за книжным шкафом…

Он так и собрался, звеня всей связкой, выйти на улицу и шествовать к церкви. Мария встряхнула его за плечи раз, другой — и он не удивился, только перестал говорить.

Она стала ему объяснять властно, требовательно, нетерпеливо, что нужен всего-навсего один-единственный ключ, но чтоб он был именно тот, от маленькой двери в ризницу с тыльной стороны церкви. Он бессмысленно перебирал ключи, пальцы не слушались, и он плохо понимал, что ищет.

Мария потащила его на кухню, он шел послушно, спотыкаясь о пороги. На кухне пришлось зажечь лампочку — с улицы могли увидеть свет сквозь ветки, но думать было уже некогда.

Все ключи, стащив с кольца, Мария разложила на столе, и он узнал наконец свой ключ.

Пять раз она переспросила, заглядывая в глаза, тот ли.

Глаза стали у него осмысленные, можно было поверить — тот.

Она зажала ключ в руке и потушила лампу.

— Мы идем вместе!

— Вы все испортите, сидите тут, — строго сказала Мария.

— Пожалуйста, можно я пойду с вами, — умолял он, искренне и беспомощно, по-детски. — Не оставляйте меня.

— Сидите! — сказала Мария, даже не удивляясь, почему это она так разговаривает и почему он слушается.

Но он все-таки потащился за ней до самой калитки. Ему очень нужно было идти, он хотел идти, а без нее не знал, что делать, этот всю жизнь учивший и наставлявший со своего высока пастырь растерянно искал чьей-нибудь руки, которая повела бы его куда нужно.

Солдат прохаживался в ожидании в самом конце переулка. Услышав ее шаги, он быстро обернулся и пошел далеко впереди, показывая дорогу. Так они, не выходя на площадь, обогнули ее кругом и вошли в тень первых редких деревьев городского сада, где-то за городом переходившего в перелесок и в настоящий лес.