Офицер вгляделся в темноту, тихо ответил:

— Вижу.

В пяти кабельтовых, точно призрак, угадывался силуэт небольшого судна. Оно медленно двигалось на север, вдоль берега Сахалина.

— Полный правым! — скомандовал капитан-лейтенант. — Идите на сближение! Опознать принадлежность!

Мотор загудел сильнее. Расстояние между судами стало сокращаться. Вдруг загадочное судно резко изменило курс, увеличило ход и, выскочив из лунной дорожки, растаяло в темноте.

Боевая тревога! Миг — и на пограничном корабле все пришло в движение.

— Полный всеми моторами! Осмотровой группе изготовиться к проверке неизвестного судна! — командовал офицер. Он весь как-то напрягся и стоял, широко расставив ноги. Лицо стало строгим, волевым. В темноте ничего нельзя было разглядеть, но каким-то особым чутьем Фуртас ощущал, что корабль идет верным путем.

— Включить прожектор!

Над рубкой вспыхнул яркий голубоватый круг. Разгоняя черноту, луч света шарил по морю. Словно огромная белая рука, он двигался из стороны в сторону, ощупывая волны. Наконец, он остановился, и на высветленной воде можно было различить контуры судна, нарушившего наши территориальные воды.

— Моторная шхуна японской постройки, — определил Доринских. — Идет к берегу.

Фуртас приказал увеличить число оборотов двигателей, а сам стал к штурвалу. Он понял хитрый маневр врага, догадался, почему капитан-нарушитель так настойчиво стремится к берегу. Шхуна имела небольшую осадку, и мелководье ее не страшило. Более тяжелый пограничный корабль не мог соревноваться с ней в маневренности у берега, где волны шумливыми бурунами вздымались над вершинами подводных камней. Только опытный, хорошо знающий эти места капитан мог решиться полным ходом вести здесь корабль. Таким капитаном и был Фуртас.

Расстояние до шхуны сокращалось с каждой минутой. Командир осмотровой группы лейтенант Иван Варваркин подавал сигналы: «Остановите немедленно свое судно».