– Здравствуй, Эвелин, – сказал я, раскрывая руки для объятия.

– Здравствуй, милый, – ответила она, и сердце моё дрогнуло.

«Что-то случилось?»

Неизменно сдержанная, ревнительница хороших манер, она никогда на людях не говорила мне «милый». Нет, всегда – Том, или Томас. Что-то случилось?

– Давид, – произнёс я, поворачиваясь к старому торговцу. – Прежде чем сесть и начать говорить о твоём важном деле, давай отправим Готлиба в город. Очень нужно нанять хорошего учителя, и ты, если можешь, порекомендуй нам кого-нибудь.

Давид сел за стол. Задумался, выпятив губу. Подняв голову, поинтересовался:

– Сколько лет ребёнку?

– Двадцать три человека, в возрасте от восьми до пятнадцати.

– О как! Для такой компании нужен… нужен…

Он торопливо что-то искал в многочисленных объёмных карманах.

– … Гювайзен фон Штокс!

Он показал извлечённый на свет небольшой ключ.

– Затейливый, – оценил ключ вошедший Готлиб. – Скорее – от двери, чем от сундука.

– От двери, от двери, – закивал довольный Давид. – Если повезёт, то хозяин окажется дома и замок отпирать не придётся. Если его не будет, слышишь, Готлиб? Тогда войди и оставь записку.

– Но это хороший учитель? – поинтересовался Готлиб, протягивая руку к ключу.

– Ещё не знаю. Он недавно появился в Бристоле и снял комнату в моей гостинице. Его знание множества иностранных языков вызвало интерес. Но первые же занятия показали, что вместо того, чтобы заставлять своих подопечных учиться, он с ними непринуждённо болтает. Вместо урока арифметики может повести ученика в лес слушать птиц, а на уроке истории ни с того ни с сего начать декламировать вирши. Но дети любят его, так что он может быть уже нанят.