…От гор банда была отсечена, прорваться в зеленую зону открытым пространством стало невозможно, и перепуганные душманы забились в развалины кишлака. Огонь стих. Командир афганского подразделения послал к окруженным офицера с требованием сложить оружие. Посланец вернулся без ответа. Тем не менее с открытием огня решили повременить – пусть душманы получше оценят своё положение. Не раз случалось в подобных ситуациях, что рядовые, поняв бессмысленность сопротивления, восставали против своих главарей, принуждая их к сдаче.

Со стороны развалин вдруг донесся высокий визгливый голос, выкрикивающий какие-то слова. За ним те же слова повторял хор голосов.

– Что это? – изумленно переспрашивали солдаты. – Молятся перед смертью?

Афганский офицер, находившийся в боевых порядках рядом с майором Коротнюком, отрицательно покачал головой:

– Это не молитва. Это клятва. Душманы клянутся друг перед другом, что никто из них не поднимет руки, все будут сражаться с «неверными», то есть с нами, до своей смерти.

Позже выяснилось: это главарь банды, палач, запятнанный многими убийствами и насилиями над невинными людьми, боясь, что его сообщники дрогнут, сунул в руки мулле Коран и заставил всех хором поклясться в том, что они не сдадутся, несмотря на угрозу гибели.

Едва смолкли лающие голоса в развалинах, оттуда загремели винтовки и автоматы. Надежда обойтись без последнего кровопролития исчезла, медлить больше было нельзя. Огненным смерчем по развалинам ударили автоматические пушки боевых машин пехоты, гранатометы и крупнокалиберные пулеметы. Бой был коротким. Далеко не все душманы оказались верными клятве, которую только что произносили. Едва солдаты двинулись вперед, над развалинами тут и там поднялись пустые руки.