А главарь ушел. Он ушел, как крыса, тайным подземным ходом, бросив на произвол судьбы тех, кого так яростно понуждал умирать за неправое, преступное дело. Был всё-таки колодец в кишлаке.

Когда друзья обнимали измученных, прокопченных, серых от пыли разведчиков лейтенанта Шанаева – все они до единого вышли из переделки живыми и невредимыми, – старшина Скалянский озабоченно ходил между развалинами домов, заглядывая под каждый камень.

– Опять что-то почуял, старшина? – окликнул его майор Коротнюк.

– Тут не надо особого нюха, товарищ майор, чтобы почуять. С чего бы это банда так рвалась в кишлак? Почему не ушла сразу, как по зубам получила? Непохоже на «духов». Какая-то приманка для них тут есть.

– А ведь и в самом деле, – согласился офицер. – Надо подключить к поиску саперов.

Колодец отыскали быстро. Тогда и выяснили у пленных, что главарь бежал. Другого пути, кроме кяриза, у него не было, но преследовать стало уже поздно. Афганские солдаты завалили ненужный колодец, чтобы другие бандиты не могли им воспользоваться.

Саперы и разведчики продолжали поиск.

В одном из полуразрушенных домиков, где оборонялись разведчики, миноискатель просигналил о присутствии металла. Глиняный пол затвердел, как камень, а взрывать нельзя – неизвестно, что там зарыто. Обливаясь потом, долбили ломами и кирками больше часа, наконец, натолкнулись на доски, отвалили их, и пошли по цепочке из рук в руки цинки с патронами, ящики гранат, мины разных калибров и назначений, смазанные автоматы и карабины.

Афганский офицер, незаметно подойдя, сфотографировал Скалянского с товарищами перед кучей трофейного оружия.

– Один наш Скалянский на сколько уж миллионов принес убытку душманским радетелям! – пошутил кто-то.

– Эх, мужики! – отозвался старшина. – Кабы вот так всё оружие мимо бандитских рук проходило, я готов до старости лазить по кяризам. Беда, что и «духам» немало перепадает от тех миллионов. Небось сами сегодня наслушались душманских пуль.