– Сюда бы, ребята, тех, с кого тянут деньги для душманов. Показать бы им разбитые кишлаки, обгорелых людей, изувеченных пацанов – вот на что, господа хорошие, тратятся ваши доллары. Неужто не проняло бы?

Солдаты замолчали, поглядывая на кучку понурых людей в грязных халатах, взятых под стражу афганскими автоматчиками. Среди пленных бандитов были молодые люди и пожилые, бородатые и безусые, но сейчас черты их словно слиняли, стерлись, все они казались на одно лицо, унылые и несчастные.

– Глянешь – люди как люди, а что творят на своей же земле! – заметил кто-то из разведчиков. – И ведь чего ради? Никого с этой земли не гонят, всем, кто добровольно сложит оружие – заранее объявлена амнистия. Живи, бери землю, работай честно.

– В том-то и дело, товарищ, – ответил афганец, – что эти работать сами не привыкли и не хотят. За то и воюют, чтобы, как раньше, жить чужим трудом. Оттого и зверствуют, что не дают им хозяйничать. А люди они только с виду. Загляни-ка в душу любому – там черный паук сидит. Человек не стреляет в других людей за деньги.

– Что теперь с ними будет? – спросил Скалянский.

– Суд разберется с каждым. Революционный суд гуманный. Теперь не королевские и не даудовские времена. Тогда бы одних – сразу к стенке, других – в яму, гнить заживо. А теперь, если кто не успел совершить преступлений, тех даже отпускают и на работу устраивают.

– А они не возьмутся за прежнее?

– И так бывает. Но иначе нельзя. Люди должны видеть, что народная власть карает лишь за совершенные преступления. Она не держит в тюрьмах только по подозрению или недоверию, если даже человек какое-то время находился на чужой стороне. Я думаю, это правильно. Это укрепляет доверие к власти. Плохо только, когда по ошибке или по умыслу отпускаются на волю закоренелые враги. Да-да, такое случается, и не редко. У нас ведь война гражданская, противник не только ходит по горам с винтовкой, он пробирается и в органы власти.