Зато муж попался просто идеальный и по тогдашнему ее настроению, и вообще: очкастый, лохматый, нескладный, длиннорукий и длинноногий, неотразимый в своей нелепости. Как-то главный администратор театра, циник и остряк, увидел, как Димка, пятясь, открывает перед ней дверь — потом он без конца изображал эту сцену в лицах: «Впервые вижу человека, который одновременно идет в четыре разные стороны». И профессия у мужа была как раз по нему — археология, все лето в экспедициях ради какой-нибудь глиняной посудины, в которую вот уже тысячу лет ничего не наливали.

Мужа она любила, была благодарна за поддержку в трудный момент и изменяла ему куда реже, чем могла бы.

Замужество, Варька и двухкомнатная квартира вывели ее из тупика. Да, великие балерины не рожают. Что ж, она не великая, она не пожертвовала искусству всем. Зато обеспеченность тыла давала теперь ощущение уверенности и легкости, и кривая ее сценической судьбы снова пошла вверх.

Был даже момент, когда она начала выходить в примы — именно в ту пору она и надерзила Фортуне, установив в квартире, как в репетиционке, столь обязывающие зеркала. Тогда все получалось. Увы, чуть-чуть не хватило везения. Слишком влезла в театральную интригу, и мало того что не угадала победителя, так еще и активничала сверх меры. Пришлось уйти в новаторский коллектив, где, впрочем, тоже были неплохие возможности, даже успешно съездили в Польшу. Но руководитель, талантливый человек, к сожалению, пил, чересчур уж откровенно не любил начальство и в довершение так запутался в молодых балеринах, что со скандалом был изгнан за Байкал, в какую-то из бедствующих филармоний. Верные девочки поехали за ним, Алевтина осталась. Бросать дом, мыкаться по провинции, спать в общагах — во имя чего? Славный реванш, может, со временем и состоится, но уже не для нее: балетный век короток, пройдет два-три года, и эти вот неумелые девочки, закалившись в борьбе, юными спинами безжалостно заслонят от нее зрительный зал…