В меру помыкавшись, Алевтина устроилась в экспериментальный театр, драматический, но с балетной группой. Цель эксперимента, как быстро сообразила Алевтина, заключалась в том, чтобы заработать побольше денег. Но эту идею главный режиссер так умело обставлял нужными словами, что считался борцом с рутиной и даже эстетическим диссидентом. Словом, репутация у театрика была вполне пристойная, стыдиться не приходилось.

Муж давно защитил кандидатскую, у нее выходило до ста восьмидесяти, Варька пробилась на труднодоступные курсы при дипломатическом ведомстве — жизнь стабилизировалась по крайней мере на ближайший десяток лет. А кто в наше время загадывает дальше?

С полгода назад все это рухнуло быстро и глупо.

От полузнакомой бабы Алевтина узнала, что у мужа есть любовница, студентка, что эта соплюха уже дважды ездила с ним в экспедицию, а в Москве ходила на выставку и в кафе. Были и еще какие-то подробности — рассказчица, впившись взглядом в лицо Алевтины, излагала их, только что не повизгивая от азарта. Алевтина кивала, но уже не слушала. Кое-как распрощавшись с доброхоткой, она стала соображать, что теперь делать. Разумней всего было плюнуть и забыть. Но Алевтина не могла выкинуть из памяти поганые глазки доносчицы и, едва явился муж, учинила ему скандал. Муж удивил ее дважды: во-первых, не стал отпираться, а во-вторых, спокойно и холодно заявил, что готов на любые варианты. Алевтина взвилась и потребовала развода, на который он тут же согласился. «Вот и прекрасно!» — ответила Алевтина, чтобы последнее слово осталось за ней.

В ближайшую же неделю она завела случайного и, в сущности, ненужного любовника — было достаточно паскудно, но успокоило, — после чего заново, уже трезво, попыталась осмыслить ситуацию.

В принципе она, конечно же, понимала, что ничего страшного не произошло: мужик тоже человек, и не ее одну может занести налево. Противно, что молоденькая, но что поделаешь, если только мальчишек тянет на старух. Собственно, претензия могла быть одна: от такого мужа она ничего подобного не ждала. Будь он бабник, все было бы в порядке вещей. Но чтобы тебе наставлял рога такой трогательный лопушок…