Одна из присутствующих женщин закричала на него, к ней присоединилась вторая. Но он зло прикрикнул на обеих и щелкнул кнутом, угрожая им. Вся беда была в том, что она не знала ответов на его вопросы. Отвечать приходилось ей, потому что брат ее, вне себя от испуга, только трясся, визжал и рыдал, прижавшись к сестренке. Эти злые люди — возможно, их дальние родственники, потому что она даже лица некоторых припомнила, — хотели знать, кто их посещал, кто ночевал в их доме, о чем ее родители с ними говорили, что обсуждали, планировали… Откуда ей это знать? Так много народу приходило и уходило. И слуги сновали все время, все равно что друзья. Однажды она принялась рассказывать о домоправителе, которому мать давала разные указания по ведению хозяйства, но оказалось, что злого эта тема совершенно не интересовала; он подался вперед и заорал на нее так, что у нее со страху помутилось сознание. Последнее, что она запомнила, — гнилая вонь из его рта и багровая бьющаяся жилка на лбу. Наступила тьма, а когда она очнулась, то увидела, что все вокруг перепуганы, даже сам этот злой. После этого она вообще не могла отвечать, у нее онемел язык; кроме того, мучила жажда. Она увидела на столе кувшин и вежливо, как только могла, попросила: «Пить, пожалуйста!» Злой тут же увидел новую возможность. Он принялся переливать воду из кувшина в плошку и обратно, но не дал ей ни капли. Новая система допроса его развлекла и позабавила. Он наблюдал за струйкой воды, с наслаждением пил, хлюпая и причмокивая, то и дело поглядывал на кнут, перекладывая его, играя, помахивая им в воздухе. И спрашивал, спрашивал, спрашивал… задавал вопросы, на которые у нее не было ответов. Затем она услышала снаружи шум, возбужденные голоса, крики, ругань… Люди в комнате переглянулись и, не сговариваясь, рванулись ко второму выходу, к кладовым, позабыв про детей. Она бросилась к кувшину, но тут в комнату ворвались другие люди. Увидев их коричневые рубахи, она сперва подумала, что это скальные, но тут же поняла, что перед ней свои: стройные, высокие, красивые. Их с братом схватили, приказали молчать и понесли прочь, бегом, под прыгающими в небе звездами. И вот они оказались в хижине скального народа.