– Хозяюшка! – окликнул ее Теулаи.

Женщина, бросив свою метлу, мгновенно подбежала к нему, – молва о Мариетином девере обежала уже много селений, и всем было известно, что этому человеку лучше повиноваться немедленно.

Теулаи взял ребенка из рук своей невестки и, не глядя на него, словно боясь непрошеной нежности, передал его старухе и попросил ее понянчить малыша: у них есть небольшое дельце, всего на полчаса, и, покончив с ним, они сразу же вернутся за ребенком.

Мариета зарыдала и бросилась целовать своего сына, но деверь оттолкнул ее в сторону:

– Пошли, пошли.

Становилось совсем темно.

Скованная ужасом, который этот беспощадный человек внушал каждому, с кем он только сталкивался, Мариета пошла за ним, теперь уже без ребенка и без корзины, а старуха, испуганно крестясь, поспешно укрылась в доме.

Женщины, шедшие в деревню, почти скрылись из глаз и казались темными точками на белой дороге. Густой вечерний туман расстелился над полем, деревья стали казаться синими, и на небе, почти лиловом, уже дрожали первые звезды.

Несколько минут они шли молча. Внезапно Мариета остановилась, страх заставил ее заговорить. Если он хочет ей что-то сказать, то пусть скажет здесь! Это место ничем не хуже другого.

Она стояла перед ним, дрожа от страха, едва выговаривая слова и опустив глаза, чтобы не видеть своего деверя.

Где-то вдали послышался скрип колес, чьи-то протяжные голоса, перекликаясь друг с другом, нарушали тишину молчаливой ночи.

С мучительной тоской смотрела Мариета на дорогу – нигде ни души. Они были здесь одни – она вместе со своим деверем.

Он медленно заговорил, по-прежнему улыбаясь своей зловещей улыбкой. Что он хочет ей сказать? Чтобы она помолилась богу. И если ей страшно, пусть закроет лицо передником. У такого человека, как он, нельзя безнаказанно убивать брата.

Мариета отшатнулась назад, ужас исказил ее лицо, – казалось, она только что сбросила с себя сон и увидела, что должна погибнуть.