Но нынче, но теперь Пал Игнатич узрел в Петро всю его крысиную мерзость: чуть вытянутая вперед морда (слово "лицо" сейчас ему и в голову не пришло), усы торчком; остренький, чуть загнутый нос и вроде бы даже с помпончиком, с этакой шишечкой на конце; маленький тонкий рот, часто и мелко двигающиеся при жевании челюсти... И тут Пал Игнатич представил, как этот... как эта крыса, пакостно улыбаясь, лезет к Ангелине, лапает ее за пышные груди, а потом заваливает ее на заднем сиденье своего истертого, похотливого "жигуленка". Пал Игнатич аж сплюнул от такой тошнотворной картины. Петро к родственникам в деревню уехать еще не успел, не скрылся, но уже приготовился, уложился и стоял во дворе дома у машины, ковырялся отверткой в замке дверцы, регулировал "защелк". Брата он не засек, не заметил, а сразу почувствовал: Пал Игнатич сзади влепился в его плечи и стал безбожно, судорожно трясти, так что в первые секунды голова Петро заболталась во все стороны, как у резиновой куклы. От таких неожиданных колебаний Петро выронил отвертку и прикусил себе язык, а когда содрал со своих плеч вражьи руки и, вывернувшись, увидел в обличье злодея-брата, то и вовсе потерял дар речи: Пал Игнатич, и смолоду-то никогда не дравшийся, сейчас наскакивал как петух, тыкал, хватал за грудки, пинался ногами. - Говно ты, Петро! Говно! Я думал ты мне брат, а ты говно! - забрызгал Пал Игнатич слюной, вскипевшей на каленом железе ревности, и все норовил ударить извивающегося Петро коленкой по мужскому месту, куда побольнее, чтобы знал, знал, как распускать... - Ты чего ты, с ума спятил?! Чего? Чего ты?! - барахтаясь в хулиганских объятиях брата, недоуменно выкрикивал Петро, но вскоре сообразил, видать, откуда такова напасть, и в глазах появился серый блеск тревоги, как у нашкодившего кота. - Она мне все... все рассказала, - с обидой, чуть не плача, выговаривал Пол Игнатич и напирал, напирал на Петро так, что в конце концов они, хватаясь друг за друга, как два утопающих, повалились на сиденье машины; Пал Игнатич только чудом не сбрил себе плешь о край крыши; однако то, что они провалились внутрь, а не толкались возле машины, было им наруку: не стоит привлекать внимание посторонних, зеваки до потасовок охочи.