4

Темно. Тихо. Ночь. Давно угомонилась-отплакалась, отпричиталась, дважды перемыла посуду и крепко уснула Ангелина, оставив рот страдательно полуоткрытым, а брови - сердито сдвинутыми. В здоровом благодатном забытьи раскинулся на кровати Коля, глубоко продавив матрац, - спал он с негромким, легким молодецким подсапом. Да и весь дом, казалось, обрадованный скандалом у Заякиных, даже немного утомленный под конец этой радостью, погрузился в отдохновенный покой, беззвучие и старческую осеннюю мглу. Пал Игнатич спал в одежде, все там же, на диване в гостиной, с неудобствами: без одеяла, голова - на махонькой декоративной подушечке, неловко и зябко; но пробудился он не от неудобства, а от внезапно прострелившей его догадки, а вернее, от страха этой догадки; родившись в недрах сна, этот страх пронзил трепетную границу из неяви в явь и обрел щемящую сердце остроту... Пал Игнатич чуть приподнял голову, огляделся, нашел мутным взглядом знакомые углы, изгибы, абрисы предметов, покрытых полубликами, которые создавал скудный ночной свет или отсвет каких-то дальних фонарей. Может, кошмар все еще продолжается? Пал Игнатич кулаками помассировал глаза. Нет, не сон, никакой это уже не сон. Разом вспомнился прошлый, чересчур насыщенный событиями и новостями вечер - от вояжа в магазин "Интим" до диванной спинки. "Говорил я тебе..." - прозвучал насмешливо-осуждающий внутренний голос. Ангелина-то наверняка, рано или поздно, но все равно прознает, что эту штуку, которую надо бы выбросить, не Петро, а он, сам он ей приуготовил. Пал Игнатич даже съежился, представив эту неотвратимую развязку, и ему захотелось больше никогда в жизни, совсем-совсем, ни разу не встречаться с Ангелиной. "А кстати, где он? Этот... как его? Ну, этот?" - Пал Игнатич недолго потужился и впопыхах мысленно ругнулся, не припомнив е м у названия, но вспомнив его местонахождение. Осторожно, тихонечко-тихонечко Пал Игнатич поднялся с дивана и, стараясь пронырнуть незамеченным через тишину ночи, крадучись, на носочках вышел в прихожую к кладовке; принужденно ласково он открыл дверь и, закусив губу в напряженной осмотрительности, боясь малейшего шороха, вынул из нехитрецкого тайника коробочку, в которой чувствовалась небольшая, шаловливая тяжесть.