Внутри шатра горели лампы, освещая озерцо арены в берегах человеческих лиц. Вместе с товарищами Альберт и Джо угнездились вверху, на хлипком дощатом сиденье. От ослепительных огней сердце охватывал странный, первобытный восторг. Однако само представление не затронуло их глубоко. Конечно, они с восхищением пялились на женщину в черном бархатном трико, с лиловато-розовыми ногами — одним ловким прыжком взлетала она на спину скачущей галопом лошади; завороженно смотрели на силача с гирями; смеялись над проделками клоуна. И все же невольно примешивалось чувство снисхождения — потому что цирк не волновал, как в темноте светящийся экран, населенный живыми фигурами.

Представление было в разгаре, и вдруг Джо словно током ударило: чуть поодаль — лицо мисс Хьюз. Да, это она, в своем всегдашнем комбинезоне цвета хаки и фетровой шляпе. Он притворился, что не видит ее. Она смеялась над клоуном — и тоже делала вид, что не замечает Джо. От внезапной обиды и злости сердце Джо забилось толчками. Нет, Альберту он ничего не скажет. Так будет спокойнее. Может, и вправду не заметила? Верится с трудом…

Когда вышли из циркового шатра, было почти одиннадцать часов; на землю уже спустилась ночь, восхитительная майская ночь с сиянием луны, в котором деревья представлялись высокими благородными великанами. Джо и Альберт перекидывались шутками с товарищами, весело смеялись. Однако Джо то и дело опасливо оглядывался — нет ли поблизости мисс Хьюз. Вроде нигде не видно…

До дому было шесть миль; Джо и Альберт простились с приятелями и, помахивая тросточками, выступили в путь. Дорога белела между высокими посадками; после субботних увеселений возвращалось к себе в деревни довольно много народу, оживление и довольство, казалось, были разлиты в воздухе.

Мили за три от своей деревни Джо и Альберт вдруг увидели, что впереди них движется темная фигура. Кто-то медленно ведет за руль велосипед… Деревенская девушка!.. Мисс Хьюз!.. Джо похолодел.