Джо, отвернувшись, молчал.

— Ну, тогда я поехал. Прощай, мой мальчик.

— Не пойду я дальше, — произнес вдруг Джо визгливым от злости голосом. — И нечего ей за меня решать.

Девушка молча смотрела на двух мужчин.

— Ну… — сказал Альберт, — ну и дела… Да будь я на твоем месте!.. — ухарски прибавил он (впрочем, было видно, что ему немного не по себе). — В самом деле, возьмите меня, мисс Хьюз.

Мисс Хьюз молчала и не двигалась с места. Так и стояли они довольно долго втроем у развилки. Джо принялся рыть землю носком башмака и вдруг вскинул голову. Мисс Хьюз тут же очутилась рядом с ним, бережно обхватила рукой за талию.

— Кажется, я тот третий, который лишний? — спросил Альберт у луны, ласково светившей свысока.

Джо снова понурился, ничего не отвечал. Мисс Хьюз по-прежнему обнимала его.

— Что ж, в таком случае спокойной ночи, — проговорил Альберт и, вежливо отдав честь, удалился.

Они остались вдвоем.

Мисс Хьюз крепче сжала талию Джо и потянула его с дороги на тропинку. Молча пошли они по ней. Ночной воздух был напоен ароматами цветущей дикой вишни и первых колокольчиков. К чему нарушать словами обаяние такой ночи? Где-то заливался соловей; они шли, и пение его становилось все ближе, ближе, пока наконец они не встали у темных кустов, где в гуще листвы затаился певец. Неожиданно и властно пустил он первое колено — словно искрами сыпанул в темноту. На мгновение затих. И тут же начал выводить другие — томные, задушу берущие низкие ноты, замер на них и вдруг вырвал густой высокой трелью, снова сыпанул ноты-искры, снова примолк. Мисс Хьюз повернулась лицом к Джо, снизу вверх заглянула ему в глаза. Лицо ее было освещено луной, на губах играла лукавая улыбка. Его охватила ярость и — беспомощность. Она положила ему на талию вторую руку и прижалась к нему с податливой силой, от которой все его тело сделалось ватным…