Господину начальнику это нравится. Он думает: «Видно, настоящий осел, но покорен, будет послушным и годным для всякого дела!»

И берет его на службу.

Максим самый старательный чиновник в канцелярии; трудится в поте лица своего, берется за любую работу и не стыдится никакой работы. А стоит господину начальнику позвонить, как он кидается со всех ног, обгоняет жандарма и, еле переводя дыхание, становится вместе с ним у дверей господина начальника. Ему хочется услужить господину начальнику – пусть хоть стакан воды принести!

Нельзя сказать, что он грамотен (где уж ему), не и здесь он кое-чего достиг. Сначала он мучился из-за того, что не знал, с какой стороны нужно писать, а когда это постиг, то пришли новые мучения: пока напишет одно-два слова – половину листа съест, а то возьмет и так изомнет бумаги, будто они бог знает для чего употреблялись. Сейчас дело идет лучше, хотя он и не знает еще, где нужна прописная, а где строчная буква, вместо точек ставит кляксы, но и это ему сходит с рук. Господина начальника нервирует только одно – Максим сильно стучит ногами, когда ходит по канцелярии, словно он до сих пор подкован. Но господин начальник не может на него сердиться, потому что, когда он за каким-нибудь делом вызывает Максима в кабинет, тот входит и, как только замечает на лакированных ботинках господина начальника немного пыли (все равно, есть она или нет), тотчас достает из кармана платок и смахивает ее, и господину начальнику волей-неволей приходится молчать.

Что бы ему ни поручали, он все делает шиворот-навыворот. Однажды господин начальник приказал Максиму арестовать кого-то за долги, а он арестовал кредитора вместо должника; он загубил все дела за 1863 год, наделав из бумаг змеев для детей господина начальника; он подшил акты из дела за 1867 год в дело за 1882 год, и наоборот.

Что ему ни дай, он все перемешает. Так, протоколы следствия над попом, венчавшим малолетних, он перемешал с актами о долгах некоего театрального общества.