Помогает он и в других делах: сломается стол или стул, он их тут же и починит, переливается вино, он обкуривает бочки; когда господин начальник переселяется, он помогает управляться с вещами. Разумеется, ходит на базар, и не только за луком и капустой, а иной раз несет через весь базар и полное лукошко яиц. Над ним смеются, но это его совсем не задевает, он спокоен, так как уверен, что на совесть исполняет свой ослиный долг.

Поэтому, если он заслужит иной раз наказание от господина начальника, то его всегда спасает госпожа начальница. Так он прослужил целый год, а в конце года господин начальник, по соглашению с начальницей, повысил ему и жалованье.

* * *

И все шло прекрасно. С Максимом никогда не случалось того, что могло бы случиться с любым другим чиновником. Например, его не могли призвать к ответу за то, что он сказал что-то такое, чего не пристало говорить чиновнику. Наоборот, однажды от него потребовали объяснения, почему он ничего не сказал, когда требовалось что-то сказать.

Но с ним случилось нечто другое, чего от него никто не мог ожидать. Максим влюбился и задумал жениться. Увидел он в церкви, правда, пожилую, но красивую женщину. С тех пор он регулярно ходил в церковь и смотрел на нее, как на икону.

Максим и раньше не знал, в каком месте нужно креститься, а уж после этого совсем перестал следить за службой. Пойдут по церкви ктиторы с блюдами собирать деньги, а он увлечется, забудется и ничего не опустит. Или просфору забудет съесть и сунет ее в карман, так что в левом кармане пальто у него уже скопилось с полкило сухарей.

Однажды она посмотрела на него как раз в тот момент, когда читали «верую», и он вдруг так громко, так по-ослиному вздохнул, что сбил дьякона, и тот пропустил три пункта молитвы; поп выглянул из алтаря, чтобы увидеть, что такое с прихожанами, а ктитор уронил блюдо, монеты раскатились по церкви, и богобоязненные христиане, усердно крестясь, прикрыли ногой грош-другой.