Интересно. Подхожу ближе, на людей осматриваюсь. Здесь и вездесущий Марко Муха сельский почтарь, и Опанас Дацюк - самый рассудительный старик в селе и умеющий поддеть кого угодно словцом острым, как бритва; здесь же Микола Поцапай, Иван Твердохлеб, Серега (они сами получили по гарбузу и поэтому особенно довольны происходящим). А бабка Параска не унимается. - Внуков бы наших постыдился! - кричит она. - А ну сознавайся, к кому ходил? У деда Мусия такой несчастный вид, что мне даже жалко его стало. Он опасливо отступает от бабки и молит ее: - Парасю, опомнись!.. Это охальник какой то подшутил... - Не бреши! Сознавайся! - И бабка тычет в нос деда тыкву. На ней ясно нацарапано моей рукой "Парубку Мусию от (?)" Трудно приходится деду. Надо знать бабку Параску, чтобы понять, как трудно. Слышал я однажды, как Параска у колодца доказывала соседкам, что есть люди, которые могут перенести все - голод, холод, пожар и любое другое несчастье. Только одного не могут перенести: назначения на должность начальника. Тогда, мол, такие люди начинают ведрами пить горилку и менять жен, как цыган коней... А тут как раз поручили деду Мусию заведовать колхозной пасекой - вроде в начальники он выбился. Вот и допрашивает его бабка с пристрастием. - К кому?! - Не ходил, побей меня гром, ни к кому не ходил! - оправдывается Мусий и обращается к Опанасу Дацюку: - Опанасэ, хоть ты ей скажи... Опанас поглаживает рукой бороду и хитро улыбается. - А чего? - вполне серьезно говорит он. - Любви все возрасты покорны. Точно раскаленной солью плеснули в лицо бабке Параски. Ох, и заголосила ж она. - Любви?! - кричит. - Тебя уже ноги не носят, а ты любви захотел?! Меня все больше совесть начинает мучить. Ну, зачем я выставил деда Мусия на такое посмешище? А дед тоже хорош: не может ничего придумать, чтобы прервать эту комедию. Обращается к почтарю Мухе и чуть не плачет: - Марко... ну, ты объясни... Марко - известный мастер зубы скалить.