Никто не хочет сознаться. - Вот видите! - с возмущением обращаюсь к Мусию. - Нет таких! Дед онемел от изумления. - Как нет?! - наконец, взвизгнул он. - Никто не получил? А я?.. Я получил гарбуза! - А разве вы парубок? - с удивлением спрашиваю и, видя, что весь зал покатился со смеху, продвигаюсь от дверей метров на пять вперед. - А о вас, титко, - обращаюсь к Явдохе, - говорят, что вы спекулянтка! Так это ж брехня. - А брехня, брехня, - соглашается Явдоха и спускается вместе с корзинами со сцены. Опять хохочет зал. А дед Мусий не унимается: - Не пускать поганца! Пусть дома сидит! - Не имеете права! - ору ему через весь зал. Голова колхоза застучал карандашом по пустому графину, и, наконец, наступила тишина _ Что ты там говоришь? - спрашивает он, обращаясь ко мне. - Иди сюда, чтоб люди тебя видели. - Мне и здесь неплохо. Вдруг мой батька срывается с места, бьет кулаком по столу и кричит: - Иди, стервец! Народ тебя требует!.. Что поделаешь? Раз отец приказывает - надо идти. Снимаю фуражку и плетусь по проходу между скамейками. По ступенькам взбираюсь на сцену. - Ну, что ты хотел сказать? - спрашивает голова и насмешливо улыбается. Не терплю я насмешек. Поэтому отвечаю сердито: - Не имеете права нарушать конституцию! - А мы не нарушаем, - говорит голова. - Помнишь, как в конституции сказано? Конституцию я знаю и цитирую без запинки: - Служба в армии - почетная обязанность каждого советского гражданина - Вот видишь, почетная! - серьезно говорит мне голова. - А люди считают, что ты такого почета недостоин. Армия наша народная, и народ имеет право решать: посылать тебя на военную службу или не посылать. - Не посылать! - орут какие-то дурни из зала и хохочут. Им смех, а мне уже не до смеха. Вдруг правда - решат и не пустят меня в армию? Завтра голова колхоза позвонит по телефону в военкомат, и точка... Даже мурашки забегали по спине. С тревогой смотрю на голову, хочу что то сказать ему, но не могу.