Может, потому, что минуло лето, что деревья в садках будто огнем опалены - листва их раскрашена во все цвета: желтый, коричневый, красный, оранжевый?.. И в этой листве не слышно птичьего гомону. Тишина стояла кругом. Казалось, и трава, припав к земле, вслушивалась в эту тишину и ждала чего-то. Потом то там, то здесь начали скрипеть калитки, ворота, раздаваться голоса. С другого конца села донеслись звуки гармошки. В ответ ей на соседней улице послышалась песня. К центру села, на площадь, что перед клубом, потянулись люди - одиночками, парами и целыми семьями. Шли хлопцы с высокими, как гора, мешками за спиной. Это новобранцы харчами запаслись. Стайками бежали девчата. Толпа на площади росла с каждой минутой и все сильнее гудела. И я стоял в этой толпе, чуть хмельной от чарки сливянки, которую батька поднес мне на дорогу. Мне уже было ясно, почему грущу я в такой радостный день: не вышла провожать Маруся. Не пришла! Встретилась мне на улице, стрельнула глазами и отвернулась. Злится. А чего? Ну, поругались. Так помириться ж можно! На пожар есть вода, а на ссору - мир! Не пожелала... "Ну, погоди, узнаешь же Максима! - думал я. - Да и все, кто ветрогоном меня зовут, - узнают! Докажу я людям, на что способен Максим Перепелица! Армия для этого самое подходящее место. Пожалеет еще Маруся не раз. Сама письмо напишет. Но поглядим еще, отвечу ли я". И все-таки хотелось сбегать к ней домой. Но батька, как репей, прилип ко мне. Ни на шаг не отходит, наставления дает, наказывает, как должен служить я Родине. Мать рядом стоит и украдкой слезы утирает. Возле нее - дед Мусий, трясет своей жидкой бороденкой и шепчет что-то матери на ухо. А батька все наставляет: - Исправно служи. Да командиров слушайся. И не забудь, что самое главное со старшиной роты в ладу быть. - Пиши, Максимэ, почаще, - просит мать. - Да не заблудись там в городе большом. И одевайся потеплее, чтоб не простудился, не дай бог... Тут дед Мусий в разговор вступает: - Чего ты квохчешь, Оксано? Не пропадет твой Максим! Ты ему генеральную линию давай, чтоб воякой добрым стал! - Не беспокойтесь, диду, - отвечаю ему.