Да уходи, тебе говорят! Пожимаю плечами, прохожу мимо и тут же за куст бузины, который рядом с воротами во рву растет, прячусь. - Иванэ! Иванэ! - кричит бабка. - Ходи сюда! Бегом! Иван Твердохлеб умывается возле порога. С работы только пришел. - Что случилось? - спрашивает он, берясь за полотенце. - Т-с-с... Помоги снять! - шепчет ему бабка. Иван никак в толк не возьмет. Подходит ближе. - А что такое? - спрашивает. - Не пытай!.. Беда!.. Снимай скорее. Иван снимает с ворот тыкву, а бабка оглядывается по сторонам и за плетень его толкает. За плетнем, слышу, шепчутся: - Слава богу, ни одна живая душа не бачила. - Ничего не понимаю, - отвечает бабке Иван. - Сразу видно, что недавно ты в селе, - говорит Горпина и растолковывает Ивану про обычай яблонивских девчат гарбуза женихам подносить. - Так я ж не сватался к Марусе! - доказывает ей Иван. - Говори, - посмеивается Горпина. - Приглянулась она тебе? - А разве Маруся дуже гарна? - Ой, як яблочко!.. Иван некоторое время молчит, а потом отвечает, да такое, что у меня даже в носу засвербело. - Ну что ж, - говорит он. - Треба присмотреться к Марусе. Это она мне, наверное, знак подала, что нравлюсь ей. Хотел я тут выскочить со рва да растолковать Ивану, что к Марусе ему дорога заказана, да он ушел в хату. Испортил мне настроение этот Твердохлеб. И зачем я послал ему гарбуза? Выходит, что сам я заставил его обратить внимание на Марусю?.. Да-а... Иду дальше по улице, и уже не весело мне, уже не хочется ни о чем думать, кроме как о расставании с Марусей. Вдруг замечаю - через плетень с огорода деда Мусия, как хмель, вьется тыквенный стебель. На нем - маленькие тыквы. А на самом конце стебля, упавшего в лопухи под плетень, - огромнейшая гарбузина! Я со злом пихнул ее ногой, а она оторвалась от стебля и покатилась по тропинке. Тьфу! Новая забота. Увидит дед Мусий - крику на все село будет. Куда ее деть? Забросить? Жалко. Взял я тыкву в руки и надел на кол в плетне. Отошел, оглянулся на нее, а она так хорошо сидит - на самом видном месте.