- Я привез тебе подарки от Георгия.

- Мне ничЬего от него не нЮжно. Я ждала, что вы приедЬете вмИесте, а приехал ти один. Почему он не поЙехал? Он не хочЬет меня вЬидеть? О! Он мог бЬИть спокойным. Я бИ не стала ему надоедЬЯть.

Хуже всего быть посредником в чужом интимном конфликте.

- Я не виноват, что он так и не сподобился оформить заграничный паспорт, - отвечаю я, может быть, слишком жестким тоном. Но я приехал сюда изучать активистский опыт, а не выслушивать девичьи истерики.

Лоранс надулась. Из толпы выныривает Пьер, попыхивая трубкой. Вслед за Пьером появляется мужчина средних лет в непромокаемой куртке защитного цвета.

- Познакомься – это Михаил Максимович.

Мы с Максимовичем пожали руки. Он великолепно говорит по-русски.

- Русский – мой родной язык, - смеется Михаил. – Мой отец был белым офицером, вначале эмигрировал в Эстонию, а потом сюда – во Францию. В нашем доме говорили по-русски.

Максимович тоже из поколения-68. Учился в престижной Высшей гуманитарной школе. Некоторое время был активистом ультралевой группировки «Сражающиеся коммунисты», которая утверждала, что в Советском Союзе давно победил государственный капитализм. Но вскоре Михаил отошел от активной политической деятельности и ограничился регулярными выплатами больших сумм в казну Lutte Ouvriere, самой перспективной, с его точки зрения, крайне левой организации.

Кстати, с брошюрой, где «Сражающиеся коммунисты» обосновывали государственно-капиталистический характер Советского Союза, произошла забавная история. Я ее с большим трудом раздобыл во Франции. Привез в Ленинград и отдал ее переводить с французского своему другу, активисту нашей организации «Рабочая борьба» Янеку Травинскому. Янек с энтузиазмом взялся за перевод. Но вскоре процесс перевода застопорился. Я никак не мог понять, почему. Допытывался, в чем дело? И Янек признался – брошюру съела собака его жены. Мы пытались склеить остатки книжки, но безуспешно. Так и осталась мысль французских «Сражающихся коммунистов» для нас не совсем проясненной.