- А что произошло в России? – спросила Мокки.

- Вначале был сталинизм, репрессии, а сейчас там голод.

- Но давайте поговорим, почему в России победил сталинизм, - Мокки попыталась оседлать троцкистского конька. Но парень пресек это ее намерение: «Простите, у меня нет времени».

Зачем-то наш поход по квартирам с газетой был оставлен строгой конспираций, как будто мы собирались кого-то похитить или совершить экспроприацию в банке. Мы наматывали круги на автомобилях, будто заметали следы, сигналили друг другу фарами. Припарковались в квартале от нужных домов. Активисты общались шепотом, будто перед нападением на казарму национальных гвардейцев. Я бы предпочел, чтобы так и было, чтобы мы шли похищать директора «Рено», а не стучаться в двери обывателей, отрывая их от просмотра телепередач, как какие-нибудь «Свидетели Иеговы». Если бы нас хотели арестовать, то достаточно было бы, чтобы один из жильцов руанской многоэтажки набрал номер полицейского участка и сообщил, что в квартиры под видом продавцов газеты звонят какие-то странные типы, может быть, воры вынюхивают добычу? Но никто никуда не позвонил. Видимо, во Франции такая политическая деятельность – обычное дело. Да и среди нас был всего один странный тип – я. Я не слова не понимал, о чем говорит Мокки с обитателями квартир. Стоял за ее спиной и внимательно изучал лица ее собеседников. Содержание разговора Мокки переводила мне после.

В Париже в толпе демонстрантов промелькнула худенькая фигурка то ли Лулу, то Лили. Я ей кивнул, но она сделал вид, что не заметила меня. Конспирация. Старшие французские товарищи объяснили мне, что в целях конспирации контакты с внешним миром я имею право поддерживать исключительно с их разрешения.

Лоранс – несанкционированный контакт. Поэтому Мокки идет сзади и вслушивается в наш разговор.