- А это кто такие? – спрашиваю я Пьера.

Пьер ухмыляется, а когда он ухмыляется – становится похожим на кота:

- Фронт революционного гомосексуального действия.

Вот это да! Вот это перцы!

Мы заходим в кафе, из окна мне прекрасно виден мост через Сену, я вижу, как анархисты и революционные гомосексуалисты пытаются прорвать полицейский заслон.

В кафе заходит Лоранс. Она опять в хорошем расположении духа, улыбается.

- Ой, ия тиам вьидела, как полицья избивьает анаршистов. До крофь!

Я чуть не крикнул ей: «Чему ты радуешься, дура!» Почему мы сидим здесь? Почему не бежим выручать анархистов? Принесли кофе. Я делаю глоток. Максимович отпускает какие-то шутки о каппучино. Лоранс смеется. Что за бред?! Зачем мы протестовали против войны в Ираке, если не обращаем внимание на полицейское насилие в Париже? Зачем вся эта конспирация, если мы, точнее – вы, члены Lutte Ouvriere - законопослушные граждане, просто с экстравагантными идеями в голове?

И вот бойня уже начинается у меня под носом. Очередная анархистская попытка прорвать цепь захлебнулась, полицейские заработали дубинками, я вижу, как падает один парень в косухе, другой. За соседним столиком мужик лет 35 кадрит мадам лет сорока с лишним. Крашеная блондинка, коротко стриженная, в короткой юбке. Оба пьяные. Мужик положил ладонь выше ее колена, залез под юбку. Глядит на мадам, изображая то ли восхищение, то ли возбуждение. Смотри - не кончи в штаны, козел! Мишель травит анекдоты. Товарищи поволокли за руки отрубившегося анарха. На его лице кровь. Коротконогая девица с большим задом, убегая, упала, повредила колено, ее чуть не затоптали свои же товарищи. Анархисты разбегаются. Полиция молотит по их спинам дубинками. В полицейских что-то летит. Я наблюдаю за этим из кафе. Я не привык наблюдать из кафе за тем, как избивают таких, как я.