- Понравилась блондинка? – слышу ехидный голос Лоранс?
Я не понял, какая блондинка? Причем тут блондинка? Мы поем «Интернационал», я вскидываю кулак вверх, слежу за реакцией буржуа. Да, была блондинка, на балконе, лет 35, ухоженная, с копной светлых волос, в рейтузах, в сапогах. Да, Лоранс права, блондинка попала в поле моего внимания. Было бы странно, если бы не попала: во Франции красивая женщина – большая редкость.
Забегаю вперед, перед Lutte Ouvriere идет другая троцкистская организация – Лига коммунистов революционеров (LCR). Молодые ребята, в черных косухах, на лицах театральные маски с красными точками во лбу. Я фотографирую их, на меня кричат: «Кто тебе разрешил фотографировать нас?!»
Активистки предлагают прохожим купить газеты их организаций: Rouge («Красный»), Lutte Ouvriere. Полиции вокруг немного. За мной и Лоранс идет женщина, чей псевдоним - Мокки. Небольшого роста, ноги короткие, толстые, стрижка – мужская. Видимо, партийное начальство поручило ей присматривать за мной. Она немного говорит по-русски, учила язык в колледже.
Мы встречали Новый год вместе: я, Пьер, подруга Пьера – Сандра и Мокки. 2 января Мокки отвезла меня к себе в Руан, чтобы я познакомился с местными активистами. Мы ехали на автомобиле по живописным местам, вдали я видел настоящие рыцарские замки. Полдороги я рассказывал Мокки, чем занимался АКРС, почему я стал анархистом, почему я разочаровался в анархизме. Мокки кивала головой. Потом я понял, что она - ничего не поняла. Но это моя проблема – я приехал во Францию, не зная французского.
Руан – мистический город со средневековым духом. Здесь инквизиция сожгла на костре Жанну Д'Арк. А, может, и не сожгла – есть целая историческая школа, которая доказывает, что вместо Жанны сожгли другую девушку, а Жанне сохранили жизнь, потому что она была персоной королевской крови. Мокки показала мне площадь, где предали огню Жанну, здание, где ее судили. Вечером Мокки и ее подруга, женщина ее же возраста – лет 45, пригласили меня в арабский ресторан. Мы ели кус-кус, пили из прозрачных стаканов в форме кувшинов цветочный чай. Они рассказывали мне о своей боевой молодости. Обе - дочки студенческого бунта, поколение-68. Они не жалеют, что выбрали этот путь.