Мокки – инвалид. Несколько лет назад, когда она раздавала рабочим листовки у проходной «Рено», на нее напали члены французской компартии, избили, проломили ей череп. Она несколько месяцев пролежала в больнице, какое-то время – в коме, товарищи подали на коммунистов в суд, выиграли его, и участники нападения платят теперь Мокки пенсию.

На следующий день Мокки познакомила меня с рабочими активистами. Все с «Рено». Я им подарил бутылку водки «Сибирская». После собрания они разлили себе по чуть-чуть и смаковали – настоящая русская водка! Во Франции можно купить только «Столичную», а вот «Сибирская» - это да, экзотика.

Рабочие мужчины и женщины, один парень испанского происхождения, пробую общаться с ним на итальянском, но ничего не получается. На собрании они обсуждают ситуацию на заводе, статьи для очередного выпуска заводского бюллетеня. Основной текст для бюллетеня, о политической ситуации, Мокки получила по факсу из Парижа. На второе собрание (на следующее утро я уезжал из Руана) один из рабочих принес мне в подарок целый ящик электрических батареек разного размера. Я не стал отказываться - в советском Союзе батарейки в дефиците.

Потом Мокки познакомила меня с местной молодежной ячейкой. Приятные ребята, студенты, среди них – очень худая девушка с мальчишеской прической, похожая на героиню модного французского фильма, может быть, на Одри Тату. Я забыл ее псевдоним, то ли Лулу, то ли Лили. В общем, мы собрались на ее квартире. Они смотрели на меня как на пришельца. Русский активист! Человек из страны Октября! Мы пили пепси из больших пластиковых бутылок и ели кондитерские рулеты. В России ничего этого еще не было, с продуктами вообще было плохо. Чтобы купить мясо, отоварить талоны, мы с дедушкой занимали очередь с пяти утра. А из сладкого была широко представлена только подсолнечная халва.