Разговор шел на разные темы, в частности, на академические. Французы очень удивились, когда я сказал им, что изучаю историю итальянских «Красных бригад»: «Это же никак не связано с рабочим классом!». Еще больше французы изумились, когда им сказал, что мне хочется побольше узнать о французском сюрреализме. И лишь та девушка с мальчишеской прической встала, сняла с книжной полки томик Андре Бретона и протянула его мне: «Это тебе на память. Может быть, чтобы прочесть его, ты выучишь французский. И в следующий раз мы будем лучше понимать друг друга».

Мне нужно было чем-то ответить. Чем? Я нашел в кармане советские монеты с серпом и молотом и раздал их ребятам, а потом снял с себя армейский ремень со звездой и протянул то ли Лулу, то ли Лили.

- Это тебе. Его мне выдали в армии, - сказал я то ли Лулу, то ли Лили (я заметил, что у многих активистов Lutte Ouvriere опереточные прозвища).

- Ты служил в Красной армии?! Вот это да! – француженка восторженно посмотрела на меня.

Я почувствовал себя рок-звездой или Индианой Джонс, уж не знаю кем!

- Но не в той, которой командовал Троцкий!

Следующим вечером я вместе с Мокки и молодежной ячейкой продавал газету Lutte Ouvriere жильцам многоэтажных домов. Мне сказали, что мы идем в рабочий квартал. Но среди тех, кто нам открывал дверь, не было ни одного рабочего. Может быть, мне не повезло - рабочие в тот вечер покинули свои квартиры. Мы вели себя так, как у нас действуют религиозные сектанты: звонили в дверь и спрашивали: «Не хотите купить свежий номер газеты Lutte Ouvriere?» Кое-то отвечал «Нет!» и отходил от двери, но многие открывали, правда, газету покупали единицы. Большинство прежде, чем отказать, объясняли, почему они не хотят покупать печатный орган троцкистов. Один паренек заявил, что он против коммунизма, потому что он видит, что произошло в России.