"Преимущественнейший господин! – зачитал Лорас. – Мы не можем обойтися вашему преимуществу чрез сие нотификацию учинить, когда мы о вашем и похвальнейшего Ордена вашего к империи нашей всегда показанном доброжелательстве уверены будучи, то ль наименьше сумневаться имеем, что ваше преимущество ведомости низко-упомянутой до благополучия нашей империи и похвальнейшего Ордена вашего касающейся щастливой премене охотно и радостно благоволить изволите, а нам напротив того приятно будет корреспонденцию с вами содержать, тако мы нимало посылкою министра с пленипотенциею умедлить не хотели, никако не сумневаясь, что ваше преимущество не токмо нам и нашему императорскому дому все то, еже к нашему и оного удовольствию и благополучию касается, охотно желать, но и ваше в таком новом произшествии участие принять изволите, в надежде пребывая, что вы нам напротив того скипера изрядного бы прислать не умедлили, яко же мы с нашей стороны при нашем восприятом императорском правительстве всегда наше особливое старание прилагать будем, что-б во всяких случаях вам засвидетельствовать те сентименты, с которыми всегда пребываем

Вашего преимущества благосклонная приятельница

Екатерина".

Помолчали.

– Убей меня Бог, – сказал гигант Доломье. – Это с какого ж языка переводили?

– С русского, командор, с русского, – отозвался Лорас, насмешливо оглядывая неудобную, как голландская печь, фигуру командора. – А разве не видно?

– Видно, – согласился Доломье. – А на какой?

Лорас нахмурился. У него в канцелярии сидели переводчики получше ватиканских.

– Крути не верти, – вмешался де Рохан.

– Политика – это вам не баден-Баден… – одновременно начал Доломье.

Все трое переглянулись.

– Да чего она хочет-то? – взмолился Доломье. – "Тако мы нимало с пленипотенциею". Сунуть по зубам, сразу бы по-человечески заговорила…

– Царица желает всучить нам посла и выхватить у нас капитана, – перебил Лорас, подобрав лексический ряд, доступный командору.