– Но изложены одним письмом, – продолжал Лорас. – Если удовлетворить мелкую, но отказать в главной, то нельзя будет сказать, что орден отверг в целом письмо императрицы.
– Когда меркнет свет на западе, смотрят на восток, – задумчиво сказал де Рохан. – А на востоке Россия. Не только деньги, барон. Не только деньги.
– Утопающему все равно, к какой конфессии принадлежит соломинка, – усмехнулся Лорас. "Значит, тонем?…" – подумал он вдруг про себя, и впервые за долгие годы власти холодок пробежал по хребту адмирала.
Гигант Доломье вышел от великого магистра в полной уверенности, что русских решили гнать в шею. Особенно ему понравилось, как получилось с Польшей.
7
Джулио Литта, отдохнув по приказу Лораса, бодро вышел из кельи. Нескладно размахивая руками, пошел по страда Реале к Верхним садам Баракка на южной стене Валетты.
Робертино нехотя плелся сзади, стреляя глазами по сторонам и поминутно разглаживая усы.
– Они тебе к лицу как зайцу седло, – говаривал в Милане старый герцог Луиджи.
– Настоящий неаполитанец без настоящих усов – не настоящий неаполитанец, ваша светлость! – отвечал старому хозяину Робертино.
Джулио вышел на смотровую и остолбенел. Русский фрегат, миновав боны, входил в акваторию Большой Гавани.
По хартии 1530 года8 военным судам запрещалось входить в нейтральные порты Мальты.
Мало того – фрегат заходил на веслах, без лоцмана, без шлюпки с глубиномером, без буера на кабестане*.
"Угробить такой фрегат…" – подумал Джулио не о том, о чем по уставу должен был подумать.
Со всех ног, придерживая шпагу и отчего-то прихрамывая, Литта бросился к воротам Валетты.
Он подоспел, когда подъемный мост над Валеттским рвом с грохотом тронулся кверху. На Сэнт-Джеймс Кавальер – угловой башне – взметнулся полосатый флаг боевой тревоги…
В эту же минуту в кабинет Эммануэля де Рохана снова бесшумно вошел Лорас.