***

– Вы из Москвы?

– В том числе, – сказал я.

– Я в Москву вернулся почти через пятьдесят лет после того, как уехал. В шестьдесят первом году.

– Стоило того?

– Не знаю. Москва показалась мне грустной, серой и без радости. Я жил в "Метрополе" – тот самый отель, где Дягилев пригласил меня заграницу. Посетил Звенигород, где живет племянница. Ее отец, муж моей сестры, имел неосторожность в середине тридцатых, сказать, что, по его мнению, в СССР не абсолютное равенство, а "относительное". Забрали на следующий день. Во Францию мне дошло письмо: "Саша умер от собственных мук". Брат мой Михаил Мясин, офицер, которому в революцию спасли жизнь солдаты, стал ученым по физике. Его выпустили в Лондон, где он просил меня помочь выбраться заграницу. Я обратился к Маркони, но, несмотря на все усилия, Миша не смог попасть в Лондон. Он умер в 1963. Но кое-кто еще был жив. Из наших. Чудинов… Оставил его прекрасным юношей, а встретил совсем седым. Марина Рейзер. Я так боялся ее в училище, я ложился на перила, чтобы съехать и не видеть ее… Бессмертная, познакомился с ней, был на выпускном ее. Мне тогда обещали два спектакля, в Москве и Ленинграде. – Он засмеялся. – До сих пор жду, когда назначат дату. Ну, да это не главное.

– А что главное?

– Самое главное – найти себя, и тогда работа идет большими шагами вперед. Что бы я ни делал в смысле формы, той или иной, я обращаюсь к поэзии. Я хотел бы, чтобы рядом со мной был серьезный автор, который дает мне все для развития. Помогите мне найти такого автора.

Раздался звонок.

Дженнифер передала ему трубку. Звонили из Гран Опера. Секретарша библиотеки Виолетт Верди заверяла, что готова оказать мне всяческое содействие.

Я втягивался в обязательства по работе, которая казалась мне безмерной, но вопрос о финансовом обеспечении все не возникал.