И, придя к такому заключению, поверит ли шантажист напарнику, если тот будет все отрицать? Я полагаю, мы можем прийти к заключению, что публикацией этого письма вынудили шантажистов перейти от наступления к обороне, что увеличением суммы до трех тысяч мы посеяли между ними зерна возможного раздора.

- Черт побери, как это мне не пришло в голову!

- Более того, - продолжал Мейсон, - я думаю, что мы выйдем таким образом на самих шантажистов. А как только это произойдет, я постараюсь им еще что-нибудь подкинуть.

- Что именно?

- Ну что-нибудь интересное, чтобы дать им работку. В таких делах следует помнить, что пока шантажисты живут за счет чужих тайн, у них самих должно быть очень много того, что они хотели бы скрыть. Если они не новички, значит, они всю жизнь живут за счет преступного вымогательства, значит, за ними тоже остались кое-какие следы, и, следовательно, они сами опасаются, как бы полиция не раскопала их делишки.

Бэнкрофт медленно поднялся.

- Мистер Мейсон, - сказал он. - Я должен просить у вас прощения. Ведите свою игру, продолжайте в таком же духе. Звоните мне, как только что-нибудь понадобится.

- Я предупреждал вас, что игра будет необычной.

- Да, вы говорили мне, но только сейчас я понял это... Вам еще нужны деньги?

- Пока нет. В нужное время я получу деньги в полиции.

- Как?

- Когда я посылал секретаря в банк, - объяснил Мейсон, - я дал ей чек на три тысячи долларов и попросил получить их в десяти и двадцатидолларовых купюрах. Полторы тысячи долларов я положил в сейф, а остальные в красную банку. В нужное время я заявлю в полиции, что деньги, вложенные в банку, были приманкой для шантажистов и в качестве доказательства покажу оплаченный чек и заявление от банкира, что сумма была выплачена десяти и двадцатидолларовыми купюрами.