Одиннадцать пуль он получил, вот и все. Не стоило бы мне с вами больше возиться, но я там такую вещь услышала! Они ему, оказывается, не поверили, что он ларец в речку бросил, подозревают, что он спрятан у вас, и вообще вы с ним в сговоре. Они говорили, хотят тело сюда принести, надеются, вы себя выдадите, когда его увидите. Решила уж предупредить. Не признавайте его, а то все вы пропали. Они следом идут. Может, мне увести Катрин?

Мамаша Кураж качает головой.

Она знает? Она ведь, наверно, не слыхала про барабаны или не поняла?

Мамаша Кураж. Она знает. Приведи ее.

Иветта приводит Катрин. Та подходит к матери и останавливается. Мамаша Кураж берет дочь за руку. Двое солдат вносят носилки, на которых лежит тело, прикрытое простыней. Рядом шагает фельдфебель. Носилки опускают на землю.

Фельдфебель. Вот тут у нас один покойник, не знаем, как зовут. Надо записать для порядка. Он у тебя тут закусывал. Погляди - признаешь личность? (Поднимает простыню.) Ну как, признала?

Мамаша Кураж отрицательно качает головой.

Выходит, до этого его не видала? Он же у тебя закусывал!

Мамаша Кураж качает головой.

Тащите на свалку, его никто не знает.

Тело уносят.

IV

Мамаша Кураж поет "Песню о великом смирении".

Офицерская палатка. Мамаша Кураж ждет у входа. Из палатки выглядывает

писарь.

Писарь. Я вас знаю. Это у вас лютеранский казначей укрывался? Лучше и не суйтесь с вашей жалобой.

Мамаша Кураж. Нет, я буду жаловаться. Потому как я не виноватая, а коли я это дело так оставлю, скажут, что у меня у самой рыльце в пушку. Весь товар в фургоне саблями порубили, да еще ни за что ни про что пять талеров штрафу содрали!

Писарь. Послушайте моего совета - держите лучше язык за зубами. У нас маркитанток нехватка, вот мы вашу лавочку и терпим, пока вы штраф платите рыльце-то у вас в пушку.

Мамаша Кураж. Буду жаловаться!

Писарь. Ну, как знаете. Тогда подождите, господин ротмистр сейчас заняты. (Скрывается в палатке.)