Он почувствовал излучаемый ею намек на то, что она готова откликнуться, полностью подчиниться его желаниям. Бальди сжал губы и, не называя своего имени, просто вежливо коснулся края шляпы.

— О, благодарю, благодарю вас, сеньор…

— Не за что. — И Бальди пожал плечами, как бы давая понять, что обращать в бегство настырных усачей — для него дело привычное.

— Почему вы так поступили? Я сразу, едва увидев вас…

Смутившись, она прервала себя на полуслове; но шли они теперь рядом. «Ну ладно, только пересечем площадь», — сказал себе Бальди.

— Не называйте меня сеньором. Так что вы хотели сказать? Едва меня увидев…

Он обратил внимание, что женщина сжимала ладони так крепко, будто давила лимоны; руки были тонкие, ухоженные — руки настоящей дамы. Все это, и ясный лунный вечер — в сочетании с ее нелепой одеждой…

— О, вы, наверное, будете смеяться надо мной…

И сама рассмеялась, но тут же остановила себя, неуверенно покачав головой. Слишком мягкое «р» и свистящее «с» выдавали в ней иностранку. «Скорее всего немка», — подумал Бальди. Непонятно почему, ему это показалось неприятным, и он решил закончить диалог.

— Я очень рад, сеньорита, что смог помочь.

— А, все равно… Можете смеяться надо мной… Как только я увидела вас — когда вы стояли на переходе, ожидая сигнала, — то сразу поняла, что вы не такой, как все. В вас есть что-то необычное, какая-то затаенная сила, и хочется вам подчиниться. А борода, она придает вам значительный вид, даже величие…

«Экзальтированная дура, к тому же, наверное, из литературной среды, — обреченно вздохнул Бальди. — Надо было мне с утра побриться».

Его все же поразило искреннее восхищение этой женщины; он изучающе посмотрел на нее.

— Откуда вы все это взяли? Ведь вы же совсем меня не знаете…

— О, это чувствуется… Есть вещи, не поддающиеся объяснению. Ваша манера носить шляпу, например, линия ваших плеч, что-то неуловимое… Не знаю… Я даже молила бога, чтобы вы заговорили со мной.