как академик, черт,

новая задача - удержаться и остаться четвертым, и без этого он бы

не выжил, и весь ужас, что он не выдержит никак. Я добегу до

так, в общем-то, с многими, марафон

и лыжная гонка на пятьдесят километров не для них, тут нужно очень хорошо, может

нужно, чтобы выиграть на Олимпиаде, сделать перерыв на несколько лет только чтобы не быть вот так.

Профессионализм обязателен для всех, даже тех, кто в него не верит, свободный художник

тот же профессионал,

или тут так,

к сожалению, это бег на месте, именно потому, что нажил профессионализм как врага, на самом деле только почти на месте, а этот зеленый грек при стечении обстоятельств,

но кто-нибудь из нас выиграет у него всегда, даже при стечении обстоятельств,

даже если он тоже не научится, а это вряд ли пока пока, но он может разогнать на рекорд,

вообще, нельзя

так о ком угодно, несправедливо, я бегал с отличными парнерами, ему не удалось подбить меня на сто километров, мне это ни к чему, я бежал шестьдесят и семьдесят пять, и оба раза он спотыкался перед финишем и обмануть его было легко, но он говорил, что лучше восемьдесят и сто, и, наверно, правда, потому что результаты у нас были паршивые. Самое время тяжко вздохнуть.

Ничего не скажу, веселая работа, веселее некуда,

все неплохо, но только невозможно вспомнить, мысли протекают насквозь, я знал что-то, две минуты или три, то есть целый почти километр, может, я ошибаюсь, но, кажется, Джиба чувствует себя не так уж легко, или что-нибудь придумал не слишком путное и сам сомневается, как будто гонка с гандикапом.

Как будто я все время болтаю, конечно, потому что не слышу чужих

мыслей. И, значит, их нет. И

и вроде болтаю не я один, но громче всех, Джиба, по-моему, ругается, а мои соседи что-то говорят иногда, а Джимми молчит. Неизвестно, ему тяжело или нет.